Похититель детей (сборник) полностью

Александра натянула поводья, сдерживая коня, и приподнялась на стременах. Зубцы горных вершин возвышались на горизонте, кое-где сливаясь с облаками. Тропа впереди расширялась, образуя чуть ли не настоящую дорогу, ведущую вниз, к Кашгару. «Никогда не придавала значения, насколько чудесно может звучать слово „вниз“», — подумала Александра.

Мысленно ей даже послышался гомон восточного базара: суета, шум, диковинные песнопения, рев трудяг-ишаков и ржание чистопородных коней, приведенных для продажи; мир красок, мир разноцветных тканей; горячая пища на постоялом дворе, а даст Бог, так еще и горячая вода, чтобы помыться. Слезы благодарности застлали веки, и некоторое время Александра ждала, пока глаза снова не прояснились.

Рядом послышался приглушенный голос отца Базиля:

— В Кашгаре братья-монахи держат конгрегацию. Первым делом надо будет ее отыскать и воздать хвалу Господу, что кое-кто из нас не ушел-таки на тот свет.

«Достойные слова», — подумала Александра. И усмехнулась, Она понимала, скорее всего коротышка-пастор, чье кругленькое тельце, похоже, меньше всего пострадало во время снежной лавины, первым делом бросится наводить среди своей несторианской братии справки, остались ли в целости шелковые мануфактуры, уже работавшие в Кашгаре. Счастье, если каким-нибудь образом здесь удастся купить шелковичных червей: тогда не надо будет отправляться в жуткий путь через пески Такла-Макана.

Шэньян по-прежнему манил к себе, а вот Брайениус и еще кое-кто так и остались лежать там, на перевале. Эта земля дала понять, что к ней надо относиться с уважением. Честно признаться, Александра и сама не надеялась выжить. Вздохнув, она принудила себя отвести взор от распростершегося внизу города (рвануть бы сейчас вниз по склону, по-варварски взвизгивая на лету!), повернувшись, оглядела людей и лошадей, столпившихся сзади. Ферганских скакунов уцелело всего шесть; к счастью, все именно той гнедой масти, которая ценится в империи Цинь. Кое-кто из конюхов сменился, проводники и носильщики все были новые. С ними помог настоятель монастыря, чье гостеприимство спасло Александре жизнь. Какое-то время глаза привычно разыскивали тех, к отсутствию кого привыкнуть никак не удавалось: служанку, двоюродного брата, офицеров… В конце концов Александра остановила взгляд на Харальдре и отце Базиле, ехавших рядом с нею.

Харальдр как всегда: боевой топор прилажен за спиной, на шее висит рог. Бедная лошадь, каково ей выдерживать тяжесть такого великана? Спешившись, воин приблизился к Александре, ведя коня на поводу. Пальцы правой руки, поврежденной укусом по-волчьи лютой человеческой твари, теребили уздечку. Предоставленные обителью конюхи с суетливой почтительностью расступились, озираясь на великана со страхом и некоторой неприязнью (Александра не преминула лишний раз отметить, что конюхов в Кашгаре надо будет сменить). Харальдр безошибочно угадал мысли Александры. Их глаза встретились. Харальдр широко улыбнулся.

Вот еще один из тех, кому посчастливилось выжить, и даже более — не сойти с ума. Глядя на этого исполина, трудно было представить, что не так давно этот человек, обескровленный, съежившись, лежал во дворе монашеской обители, и Александра пыталась перетянуть кровоточащую рану на его руке. А раненый великан немеющим от ужаса языком лепетал, что вот сейчас явится волк Фенрир и наступит последняя тьма.

Александра внимательно оглядела варяга, остановившегося около ее стремени.

— Горы позади. Молва о тебе там, наверное, будет с трепетом переходить из уст в уста, от отца к сыну, — вслух заметила она. — Ты спас ту деревушку. Бог ведает, может, и не ее одну, а всю округу, не говоря уже о всех нас. Ты прикончил того демона, которого наслала моя тетя. Но сами они об этом даже спасибо не скажут.

Харальдр звучно хмыкнул. Набравшись, наконец, храбрости, он взглянул на свою госпожу. Ее взор был прикован к городу, соблазнительно раскинувшемуся в долине. Аббат твердил, что надо довериться, едва ли не полностью положиться на этого негодяя Рудре, от которого ей суждено было получить урок. Те слова звучали как заклятие. Один раз она их уже послушалась и едва не поплатилась за это и жизнью, и самой душою. Неудивительно, что ею тогда овладел страх.

— Рог, Харальдр, — попросила она. — Можно, я посмотрю? — Рог перешел от Харальдра к Александре. — Он сказал… — Харальдр понимал, что речь идет об аббате, — что есть карта, надо только уметь ее прочесть.

Какое-то время она молчала.

— Говорят, вы, северяне, бесстрашны. И все-таки…

— В наших сказаниях герои дают обет не отступать ни на шаг. Только вперед, моя госпожа, — сказал Харальдр. — Когда я был там один, а вы и все остальные, как я думал, умерли, я поклялся поступать точно так же.

Александра кивнула, возвращая рог:

— Тогда не буду надоедать вопросами. Я вижу, ты не передумал идти через пустыню.