Похититель душ-2 полностью

— Помнишь, Иса? Ораны — это воины, плененные Богом Ори за то, что отвернулись от него к Саху. Проще говоря, оборотни, — я вскрикиваю, и внутренне напрягаюсь, когда двое оранов одним прыжком нападают на Моли, вонзая свои острые клыки в ее мохнатые лапы. Мне приходиться приходится снова ухватиться за Кэлона, чтоб не свалиться, когда ромула начинает шатать из стороны в сторону. У меня сердце сжимается, когда Моли издает дикий плач, но не перестает нестись вперед на навстречу лютому ветру.

— Что им нужно? Они опасны? — сама не замечаю, как мои губы оказываются напротив уха Кэлона, так сильно я за него схватилась.

— Α ты еще спрашивала, почему мы не поехали верхом на лошадях. Ρомул — единственное животное, который имеет иммунитет к яду орана, — издает смешок Кэлон, словно его совершенно не волнует то, что за нами несется разъяренная стая оранов.

— Они пришли за мной?

— Нет. За мной, — и тут я отчетливо вспоминаю продолжение рассказа Кэлона о оранах : «Потому что легенды также гласят о том, что Оран, победивший темного жреца, может навсегда вернуть себе человеческое обличие. Если же Оран убивает минта-воина, он возвращается в стаю Царем. Его ждет склоняющая перед ним головы семья.»

Напрягаюсь, когда понимаю, что Кэлон снова поднимает руку, и, не сводя глаз с орана, бьет его энергетической волной. У несчастного орана тут же подкашиваются лапы, словно жрец сломал ему кости одним усилием своей воли.

— Нет, Кэл! Не надо. Не убивай его, — тихо шепчу я, наблюдая за тем, как ораны останавливаются, прекращая погоню, а некоторые из них падают один за другим.

— Хватит! — умоляю я, наблюдая за тем, как половина из них провалились в глубокие сугробы. — Судя по количеству шкур, ты убил уже достаточно оранов.

— Я и не собирался их убивать, Иса. Просто сбросил хвост, — я облегченно вздыхаю, заметив, как упавшие ораны, снова обращаются в неземных существ, и «улетают» прочь, в то время как Моли наоборот замедляется, и перестает нестись так, словно ее преследует адское пламя.

— Мне кажется, они похожи на эльфов. Это ты называл человеческим обличьем?

— То, что вы называете эльфами, Иса — не более чем раса людей, существовавшая до вас. В вашем мире они вымерли, как Атланты, Лемурийцы и другие цивилизации. В Элиосе так выглядели первые минты — те самые воины, предавшие Ори. Они живут там, в горах, — Кэлон вытягивает вперед руку, направляя мой взгляд в сторону скалистых гор. Приглядевшись, я замечаю нечто вроде ледяных хижин, от которых исходит такой же свет, как от оранов в «человеческом обличии».

— Οни удивительны…, и я не думала, что Креон населен такими красивыми существами, — зачарованно шепчу я, на какое-то время, отвлекаясь от всех терзающих мою душу мыслей.

Это правда, я представляла Креон вымершей землей, ледяным кладбищем, с опустевшими домами, и темными жрецами-отшельниками. Но сейчас, вскинув голову к небу, я не могу надышаться свежим, холодным, и наконец, безветренным воздухом Креона, и невольно любуюсь чудом, вспыхнувшем на небе. Я никогда не видела северного сияния прежде. И, несмотря на то, что необычного цвета небо уже давно перестало меня удивлять, я все равно не могу отвести взгляд от сверкающего многoцветного свечения на небосводе, чем-то напоминающего мне пелену или дымку, переливающуюся сине-зелеными оттенками с вкраплением розового и красного.

Креон, вопреки моим ожиданиям, обладает своей, особой, магической красотой, а это только его начало. Я невольно размышляю о том, что эта земля достойна чего-то хорошего и светлого, но никак не того, чтобы ее стерли из сознания тысячи минтов. Почему нельзя жить в мире и согласии, объединив свои силы?

Зачем этому миру бессмысленные войны за власть, землю, Богов, и место под луной и солнцем? Почему нам необходимо вечно что-то делить, вместо того, чтобы наслаждаться моментом? И просто жить…

Этот мир принадлежит нам. Нам всем.

Боюсь, что Кэлон и Сах так не считают.

— Нравится? — приподнимая бровь, интересуется Кэлон, и только сейчас я понимаю, что до сих пор держусь за него мертвой хваткой.

— Очень. Наcтоящая сказка, — тихо шепчу я, не желая разрушать первый за долгое время момент спокойствия в своей душе. Отпуская Кэлона, я замечаю в небольшом просвете между разoшедшимися тяжелыми черными тучами, падающую звезду, и даже успеваю загадать желание, за секунду до того, как она исчезает в зеленовато-голубоватой дымке.

— Я загадал желание, Иса. Чтобы ты захотела остаться.

— И не мечтай, Кэлон, — поджимаю губы, опуская шарф Кэлона на шею, пока отступает ветер. — Сам Оракул сказал мне, что нам не суждено быть вместе, — и дело не только в том, что мы олицетворяем собой разные стороны — тьму и свет.