– Послушайте, я нуждаюсь в одном одолжении. Если удастся, постарайтесь не упоминать мое имя.
– Но я не могу не ссылаться на вас. Ведь именно вы являетесь главным источником информации.
– А вы не могли бы написать, что анонимный полицейский офицер из Лос-Анджелеса поделился с вами информацией?
– Анонимный информатор? Наверное, это возможно, но у нас и так не слишком веские улики. А ссылка на конкретного детектива их заметно подкрепит.
Если он доберется до Дюрана, то только благодаря мне. Ирония ситуации меня обожгла.
– Могу я как-то убедить вас подождать еще несколько дней?
– Боюсь, что нет.
– Вы не можете дать мне еще пару дней, чтобы мы попытались найти его в Лос-Анджелесе?
– Я потеряю время. А как только у меня будет ордер на арест, мои люди начнут его искать.
– Но едва ли он в Бостоне.
– А откуда вы знаете?
Я могла сослаться только на свои инстинкты.
– Потому что воздух здесь все еще отвратительный.
В конце концов мне все же удалось выпросить несколько дней, чтобы попытаться взять Дюрана. Размеры награды росли по мере того, как семьи исчезнувших детей присоединялись к публичной охоте. Как и следовало ожидать, количество звонков резко увеличилось. Постепенно это превратилось в кровавый спорт: кто сумеет отработать наибольшее количество ложных звонков за один день? Обычно победу одерживали Эскобар или Спенс, мастерски умевшие проводить допросы и моментально добиравшиеся до сути.
Мы вновь усилили патрулирование аэропортов и гостиниц, поскольку не могли придумать ничего другого, а ужесточение мер безопасности после атак террористов облегчило нам задачу. Однако мы не слишком рассчитывали, что найдем Дюрана таким способом; он мог без особых проблем снять дом под чужим именем или нанять самолет для чартерного рейса, обойдя тем самым обычные проверки в аэропорту. Он так и не появился у себя дома или в студии, хотя его служащие продолжали приходить и уходить. У нас не было законного повода их задержать, но мне ужасно хотелось собрать их в участке и хорошенько встряхнуть. Они являлись его компаньонами, возможно, даже сообщниками – естественно предположить, что один из них или даже несколько вовлечены в похищения детей, но у нас не имелось, никаких доказательств их причастности.
Нам оставалось только одно: ждать, когда он всплывет на поверхность.
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я собиралась идти домой. Я привела в порядок стол и уложила бумаги в портфель. Ключи от машины были зажаты у меня в руке, когда ожил ящик Пандоры, стоявший на моем столе.
Звонок был из тех, что я называла «только не поднимай трубку», – пронзительный, злобный и долгий, у меня даже дрожь пробежала по спине. Я взяла трубку и услышала голос дежурной.
– Это девять один один, но тот, кто позвонил, хочет говорить именно с вами, – скептически сказала она.
Я нажала на красную кнопку.
– Детектив Дунбар.
– Лени?
Кевин. Он никогда не звонил мне на работу. В его голосе слышался страх. Я смотрела на телефон. У меня уже не осталось сомнений относительно причины его звонка.
Во всяком случае, я думала, что все знаю.
– Господи, Лени, он должен был прийти домой час назад, а я все ждал и ждал, несколько раз подогревал ужин… Наконец я позвонил Джеффу домой, а его отец сказал, что сегодня моя очередь забирать мальчиков, а я сказал, что он ошибается. И не успел я повесить трубку, как позвонил Эван и сообщил, что за ними приехал папа Джеффа, но велел Эвану дождаться меня, потому что я собирался за ним приехать, чтобы мы могли куда-нибудь отправиться вместе, а сам забрал Джеффа и уехал вместе с ним. Эван остался один. Лени, он увез Джеффа. Господи. Я думал, что они уже слишком большие для такого рода вещей… Джефф такой высокий, он даже выше меня…
– Не занимай телефон, – сказала я ему. – Я тебе перезвоню.
Я положила трубку на рычаг, после чего меня парализовало. Вероятно, это было заметно, поскольку Эскобар бросился ко мне.
– Ты побелела, как полотно, Дунбар, – сказал он. – Ты в порядке?
– Нет.
– Говори, – приказал он.
– Похоже, Дюран похитил лучшего друга Эвана.
Как только я произнесла эти слова вслух, мне удалось стряхнуть ступор. За годы работы в полиции я побывала во множестве критических ситуаций, прошла прекрасную подготовку и не раз достойно вела себя в периоды стресса. Но сейчас в голове у меня вертелась одна фраза: «О Господи, нет…»
Мы собрались в кабинете Фреда на срочное совещание.
Он сразу же сказал мне, что должен снять меня с руководства расследованием, поскольку мои действия в состоянии эмоционального стресса могут поставить под угрозу безопасность других полицейских.
– Тем не менее звонок приняла ты, – добавил он, изрядно удивив меня.
Фред имел все основания отстранить меня от работы, вероятно, ему так и следовало поступить.
– Но почему, Фред? Вы можете не разрешить мне продолжать расследование.
Он отвел меня в сторону. В его взгляде я прочитала напряжение и боль.
– Я чувствую свою вину – мне следовало сразу же прислушаться к твоему мнению, – признался он. – Тогда бы этого не произошло.
Он принес свои извинения. Я молча приняла их и кивнула, поджав губы.
