– У него должны быть навыки, помогающие осуществлять свои фантазии, не так ли? Он создает иллюзии. Вот отсюда мы и начнем.
Наша общая комната в участке превратилась в настоящий зверинец: в ней собрались спятившие белые мужчины, которые либо делали деньги, представляясь теми, кем не являются, либо мечтали заработать таким способом. Несомненно, получалось у них по-разному. Некоторые представляли собой жалкое зрелище – но лучшие умели вызвать улыбку.
Мы собрали здесь всех известных имитаторов Лос-Анджелеса, во всяком случае тех, кто не выступал сейчас в других местах. Нескольких я уже видела раньше. Один выступал в известном шоу. Он был почти знаменит, пожалуй, это не давало ему возможности быть извращенцем, которого я искала. Едва ли при такой известности он сумел бы провернуть столько преступлений, оставаясь не разоблаченным.
Во всяком случае, так я тогда думала.
У нас ушло целых три дня, чтобы собрать всех и допросить; патрульные полицейские, которым пришлось разыскивать нужных персон, только и говорили об этом. К тому времени, когда допросы закончились, надо мной смеялся весь участок. Когда я на третий день пришла на работу, на моем столе лежал плакатик с надписью: «ЦЕНТР КОМЕДИИ». Очень забавно! Однако мне ничего не удалось обнаружить – и это было уже не смешно.
Мне ничего не оставалось, как пойти навстречу Фреду и сделать то, о чем он просил, – взяться за допросы местных извращенцев. Меня продолжала преследовать мысль, что это напрасная трата времени. Большинство из них были насильниками, а не похитителями и убийцами. Конечно, изнасилование – серьезное преступление. Но убийство – колоссальный шаг вперед. Люди, с которыми я беседовала, были отвратительными извращенцами, но настоящего зла я в них не почувствовала. Большинство из них испытывали стыд, допрос их смущал. Один умолял оставить его в покое, жаловался, что его допрашивали уже семь или восемь раз. На несколько мгновений я даже испытала сочувствие. Затем ко мне вернулся разум.
Мне нужен был социопат, человек, неспособный испытывать стыд, а местные извращенцы явно стыдились даже во время допроса, что сразу же позволяло мне вычеркнуть их из списка подозреваемых. Скорее всего, мой преступник не был имитатором или фокусником, но ему каким-то образом удавалось превращаться в человека, которому жертвы доверяли – и без особых колебаний садились к нему в машину. Значит, он мастер иллюзий. И еще я не сомневалась, что он должен быть как-то связан с жертвами; ему не удалось бы провернуть свое дело без долгого предварительного наблюдения. Он тщательно готовился, все его действия были заранее продуманы. Откуда у него столько свободного времени? Я силилась понять, как можно ходить на работу, жить обычной жизнью и при этом умудряться тщательно готовить похищения.
Оставалось предположить, что его работа и эта, вторая жизнь каким-то образом связаны между собой. Если только работа не является его жизнью.
В Лос-Анджелесе есть небольшая группа работающих под прикрытием полицейских агентов, которые играют роль хиппи, чтобы оставаться в контакте с молодежью на улицах. Их брали непосредственно из академии, чтобы они смешались с юными потерянными душами Города Ангелов в самых известных злачных местах. Их первой формой была психологическая установка. Они общались с информаторами и сами добывали полезные сведения, встречаясь с распространителями наркотиков, вели безнадежную борьбу с дрянью, которая неизбежно проникала в город и от которой гибли юные наркоманы. С ними совсем непросто организовать встречу, но Васка связался с одним из сержантов, который все устроил.
Молодой полицейский сразу же сказал мне, что мою просьбу будет нелегко выполнить; в любом случае это займет много времени. Однако я была приятно удивлена, когда он позвонил мне через несколько дней и рассказал, что четверо, может быть, пятеро ребят исчезли, никого об этом не предупредив. Конечно, кто-то постоянно появляется и пропадает, объяснил он, но если у кого-то возникает желание слинять, он обычно об этом много говорит. А те пятеро, которых он имел в виду, исчезли бесследно в течение последнего года.
Как я и предполагала, даты исчезновения установить было трудно. День, когда началась большая гроза, – так звучал один из вариантов. По другой версии, несчастье случилось накануне или сразу после какого-то праздника – возможно, Дня благодарения или Рождества. Мне стало грустно, что ребенок в возрасте моего сына может навсегда исчезнуть, и никто не обратит на это внимания.
Преступник явно решил потренироваться.
– Возможно, кто-нибудь видел… – сказала я молодому полицейскому. – Другие ребята…
– Не питайте надежд, – ответил он.
Все это действовало на меня угнетающе. Куда бы я ни обращалась, всюду одна неудача следовала за другой. Казалось, лишь Эррол Эркиннен интересовался исчезновением детей, однако он не мог привлечь к нашей работе новых полицейских – после 11 сентября система безопасности заметно ужесточилась, и никто не выделял мне людей для поисков пропавших мальчишек или для опроса их друзей.
