Похититель костей полностью

– Там кто-то есть, – говорит Брэм. – Мы должны им помочь. – Но он не сдвигается с места. Его лицо напряжено. И тут меня осеняет. В огне погибли родители Брэма. Это самый худший его кошмар.

– Пусть первым пойдет кто-то другой, – предлагаю я и, взяв Брэма за руку, осторожно поворачиваю его так, чтобы он не смотрел на огонь.

Крики становятся еще более отчаянными.

Тэйлон бежит вперед и бросается в пламя. Но едва он соприкасается с огнем, как тот превращается в воду, она обрушивается на голову Тэйлона, охватывает его всего. Его глаза выпучиваются, и вместо того, чтобы выплыть на поверхность, он беспорядочно машет руками, его лицо искажено паникой.

Брэм бросается к нему и тянет его за руку. Но Тэйлон так неистово корчится и бьется, что Брэм не может его ухватить. Они борются друг с другом, пока Брэм наконец одной рукой не обвивает шею Тэйлона и не вытаскивает его из воды.

Едва Тэйлон оказывается в безопасности, вода превращается обратно в огонь, и Брэм отшатывается назад.

Тэйлон валится на пол и плачет. Судорожные рыдания делают его скорее маленьким мальчиком, а вовсе не семнадцатилетним юношей. Тесса опускается на корточки рядом с ним, берет его за руку. Она не произносит ни слова и просто сидит с ним, пока он не успокаивается.

Крики, доносящиеся из огня, переходят в вой, и у меня сжимается сердце. Как нам помочь тому, кого мы не можем найти? Мне так холодно, что я не могу мыслить ясно. Ход моих рассуждений замедляется, и я ухватываюсь за одно из них.

– Это пламя не горячо, – говорю я.

Остальные непонимающе уставляются на меня.

– Нам не становится теплее, несмотря на этот огонь. И поглядите – Тэйлон не промок. Все это иллюзии.

По лицу Брэма разливается понимание:

– Основанные на наших страхах.

Мое горло словно сжимает обруч. Я вспоминаю слова Эвелины о той темной магии, которой занимался Лэтам. О магических зельях, вызывающих панику, если их проглотить.

Тесса сжимает руку Тэйлона:

– Это и есть твой страх? Ты боишься воды?

– В детстве я едва не утонул, – отвечает он, глядя на меня затравленными глазами.

– Простите, – чуть слышно говорит Джейси. – Если бы я представляла себе, как работает это зелье, я бы ни за что…

– Прекрати, – перебиваю ее я. – Это не твоя вина. У нас не было другого выхода.

Никлас тяжело вздыхает:

– Так что же нам делать? Как мы сможем пройти через этот туннель, если мы не способны даже попасть в него?

– Полагаю, что это испытание похоже на другие, и нам нужно опять работать вместе, – говорю я, вглядываясь в пламя.

– Но как? – спрашивает она.

– Единственный путь – это пройти сквозь этот огонь, – отвечает Тесса, хотя голос ее звучит неуверенно.

– Тогда пойдем сквозь него, – говорю я.

Мы беремся за руки и идем к стене огня. Внезапно меня охватывает тревога – а что, если я ошиблась, и огонь – не иллюзия? Что, если он нас обожжет? Надеюсь, я не веду моих друзей по команде на смерть. Но когда мы приближаемся к пламени, нам не становится теплее. Рука Брэма дрожит в моей руке.

Мы проходим сквозь пламя, и тут обрушивается кошмар. Меня окружает стена дыма, такого густого, что я едва могу дышать. Паника проникает в тело и начинает раздирать все изнутри. Мои родители где-то рядом. Я чувствую их. Пытаюсь позвать, но мои легкие наполняет дым, и я захожусь в кашле. Он щиплет мои глаза. И тут меня обхватывают чьи-то сильные руки и тянут туда, где безопасно. Свежий воздух приносит мне облегчение и вместе с тем вызывает стыд. Наш домик горит. Я оставила их там. В моей голове барабанным боем звучат три слова. «Это моя вина. Это моя вина. Это моя вина».

Кто-то сжимает мою руку, но, когда я смотрю в ту сторону, там никого нет. И тут я вспоминаю. Брэм. Это его кошмар, и ему нужна моя помощь, чтобы пережить это. Я пытаюсь открыть рот, но иллюзия слишком сильна. Слишком реальна. Я заставляю себя попытаться еще раз – ему нужна моя помощь.

Я сжимаю его руку:

– Ты в безопасности. Это не по-настоящему, Брэм. Ты в безопасности.

Внезапно видение исчезает. Мы стоим, держась за руки, у края дыры в стене. Несмотря на царящую здесь стужу, лицо Брэма покрыто потом. Он дрожит. И все остальные тоже.

– Что это было? – спрашивает Тэйлон.

– Родители Брэма погибли при пожаре, – тихо объясняю я. – Он тогда был очень мал.

Глаза Брэма проясняются, по нему видно, что он что-то понял. Его пальцы стискивают мою руку прежде, чем отпустить ее.

– Ничего себе, – говорит Тэйлон. – Должно быть, это было… – Он переминается с ноги на ногу, с взволнованным лицом. Очевидно, что он был так же погружен в воспоминания Брэма, как и я сама, и сейчас у него потрясенный вид. Тэйлон хлопает Брэма по плечу. – Мне так жаль.

Брэм кивает.

Никлас прочищает горло:

– Может, пойдем? Если мы будем ждать, я потеряю присутствие духа.

Мы входим в дыру в стене. Кости свисают сверху, словно сосульки, и торчат снизу, словно шипы. Тут слишком тесно, чтобы можно было держаться за руки, и мы идем гуськом, держась как можно ближе друг к другу.