Первой, аккуратно ступая, идет Джейси. Похоже, нам всем чутье велит не касаться костей. Я стараюсь ставить ноги туда же, куда и она, двигаясь максимально осторожно. И у нас получается хорошо.
И тут Джейси спотыкается.
Я тянусь, чтобы не дать ей упасть, но делаю это недостаточно быстро. Джейси хватается за одну из костей, торчащих снизу и доходящих до ее колен. Она взвизгивает, когда кость вонзается в ее ладонь.
Мы все застываем. Джейси зажимает рану другой рукой. На пол падает большая капля крови.
И мир погружается во тьму.
Какая-то сила сбивает меня с ног, и я оказываюсь в тесном пространстве с коленями, прижатыми к подбородку, причем спина моя болит, как будто я нахожусь в этом положении уже несколько часов. Мое лицо покрывает какая-то грубая ткань, она царапает мои щеки, при каждом вдохе лезет в рот. Мое тело покачивается, как будто – меня пронизывает холодный ужас – как будто я засунута в мешок, висящий на дереве. Я пытаюсь выбраться наружу, вытянуть ноги, поднять руки над головой, но здесь слишком тесно, и я добиваюсь только одного – мешок начинает качаться сильнее.
Мой нос полон запаха разложения и смерти.
К моему горлу подступает тошнота. Как я сюда попала? Мои мысли несутся вскачь, и в них царит туман.
Джейси. Едва в моем сознании всплывает ее лицо, где-то рядом со мной слышится душераздирающий крик.
Единственная разумная стратегия заключается в том, чтобы не касаться костей, но добиться этого почти невозможно. Никлас задевает конец одной кости, стараясь уклониться от соприкосновения с другой, и из пола вдруг вылезают полчища огромных пауков и начинают бегать по нашим ступням. Тесса вопит и пытается их стряхнуть. Но ее нога задевает еще одну кость, перед нами встает образ ее отца – пьяного и впавшего в буйство, – и все мы чувствуем себя так, будто нам по пять лет, и мы напуганы и беззащитны.
– Я не могу это сделать, – говорит Тесса, когда нам наконец удается вырваться из плена этой иллюзии.
– Можешь, – возражаю я.
Но я тоже не уверена, что смогу это сделать. Мои нервы так напряжены, так натянуты, словно они вот-вот разорвутся.
Все эти галлюцинации были ужасны, но пока что ни одна из них не принадлежала мне самой, и ожидание – тревога по поводу воплощения моих собственных страхов – мучает меня уже и само по себе. Может быть, я увижу ту плавучую тюрьму? Гибель моей матушки? Гибель бабули?
Возможно, если я буду осторожна, меня не засосет в иллюзию.
Ужас, который может охватить меня, плох и сам по себе, но еще больше меня страшит то, что мои товарищи по команде смогут заглянуть в темные уголки моего сознания. Что они подумают обо мне, если узнают, что я пользуюсь магией, что не была со мной сопряжена? Если им станет известно, насколько часто я представляю себе, как заставлю Лэтама страдать?
Я продвигаюсь медленно, прижав руки к бокам и держа ухо востро. Задевая кости, мы погружаемся в менее страшные иллюзии – вот над нами насмехаются другие ученики, называя нас трусами и хохоча над нашими неудачами. Вот перед нами исчезает пол и разверзается пропасть. Вот нам объявляют, что мы провалили испытание, и мы отправляемся домой, не доучившись и так и не получив наши плащи.
Наконец мы делаем еще один поворот, и впереди показывается выход. В моем сердце вспыхивает искра надежды, и я ускоряю шаг, продолжая ступать все так же осторожно.
– Саския! – Брэм хватает меня за руку. – Береги голову.
Но уже слишком поздно. Острая как бритва кость разрывает кожу на моей голове, я вскрикиваю от боли и прижимаю к ране руку. Смотрю на свою ладонь и вижу, что она вся в крови. Нет.
Если у меня получится добраться до выхода…
Я пускаюсь бежать, не обращая внимания на остальные кости, не сводя глаз со светлого пятна впереди.
И тут в пещеру входит Лэтам. Его руки небрежно засунуты в карманы плаща, и он глядит на меня с улыбкой, одновременно и беззаботной, и зловещей.
– Привет, Саския, – роняет он. – Куда это ты?
Мои мышцы деревенеют.
– Ты не настоящий, – говорю я. – Ты всего лишь плод моего воображения.
Он смеется – и это искренний смех, как будто я и вправду рассмешила его.
– Да ну? А я и не знал. В таком случае у тебя завидное воображение.
У меня мороз пробегает по спине.
– Тебя здесь нет.
– Да неужели? Конечно, я здесь. – Он делает шаг ко мне. Он не настоящий. Не настоящий. Но как я ни убеждаю себя в этом, иллюзия не исчезает. Он делает еще один шаг, и я отшатываюсь и наталкиваюсь на Брэма, который ободряюще кладет руку мне на плечо:
– Не слушай его. Тебе ничего не грозит.
«Подожди», – говорю я себе. Раз я вспомнила, что Брэм сейчас здесь, этого достаточно, чтобы вырваться из кошмара и вернуться в реальность. Ведь со всеми предыдущими страхами все было именно так.
