Похититель снов полностью

Там, на поляне на склоне горы, перед древним костром, Спенс чувствовал приближение некоей очень важной мысли или ощущения, которого он, не подозревая об этом, ждал всю жизнь. В разное время он называл эту мысль по-разному, в зависимости от настроения. Чаще всего он считал это уверенностью в неизменности порядка, установленного им самим посреди моря перемен.

Как ученый, он давно отказался от попыток достичь абсолюта; открыть единственный лишь ему ведомый закон вселенной, на который можно было бы положиться, — закон изменчивости. Горячее остывает; холодное становится еще холоднее; твердое обращается в пар и наоборот; скорость частиц замедляется; орбиты меняются, материя распадается. Во вселенной царит энтропия. Ничто не остается неизменным.

Ему никогда не приходило в голову, что не подверженный изменениям абсолют, который он надеялся отыскать, — это Божественная Сущность. Это дошло до него только теперь, более того, он ощущал приближение чьего-то присутствия, огромного и неизбежного. Оно почему-то представлялось ему в образе большого тигра, может, потому, что дело происходило в Индии? На миг ему показалось, что его преследует огненно-свирепое существо; ощущение было настолько сильным, что волосы на загривке встали дыбом, а по спине пробежал холодок.

Кир встал. В отсветах костра он особенно заметно возвышался над сидящими вкруг огня землянами. Разговор прекратился. Остались лишь потрескивание костра и звуки вечернего леса.

Кир по очереди оглядел каждого из них. По выражению лица марсианина невозможно было догадаться о его мыслях. Но в его больших глазах было так много всего, о чем Спенс и помыслить не мог.

Кир заговорил. Медленно, тихо.

— В моем мире был обычай… Встречаясь друг с другом после долгого отсутствия или уезжая надолго, принято было разделять с друзьями особую трапезу, эссила. Это наш первый вечер, но прежде, чем начнут происходить разные события, я хотел бы провести эссила с вами, мои новые друзья.

Кир вошел в корабль и через мгновение вернулся, неся в каждой руке по круглому предмету, напоминавшему глобус. Он присел на краю светового круга, и земляне придвинулись ближе к нему.

Кир поднял один из шаров.

— Уходя и возвращаясь, мы едины. Вдали друг от друга и вблизи мы едины. Всякое множество стремится к устойчивому единству.

Спенс вспомнил, что Кир уже говорил эти слова, когда пытался объяснить ему концепцию Всесущего.

Глобус в руках Кира раскрылся по экватору, верхнее полушарие откинулось, обнажив содержимое: некую беловатую, пушистую, прозрачную субстанцию, похожую на облако.

— Тело состоит из множества клеток, но все они — тело. Жизнь состоит из многих дней, но все она — жизнь. Тело каждого и жизнь каждого — есть отражение Того, Кто дарует телу жизнь. Он — Единый.

Кир вытянул длинные руки над огнем и закрыл глаза. Его голос стал напевным. Спенс понял, что, если бы Кир говорил на своем языке, они бы сейчас услышали песню. То, как Кир умудрялся в реальном времени переводить слова на земной язык, граничило с чудом.

— Если мы уходим к звездам, Дал Эльна там. Если мы спустимся в мрак смерти, Дал Эльна там. Дал Эльна везде: в звездах, в пыли, в камнях, в огне. Множество всего и есть Дал Эльна, единый во множестве.

— О рождении и гибели звезд знает Дал Эльна. В глубинах космоса пролагает путь Дал Эльна. В сотворенных мирах и мирах, которые еще предстоит создать, звучит имя Дал Эльны. Дал Эльна творит свет из тьмы, Дал Эльна устанавливает орбиты планет. Нет в мире ничего, в чем не присутствовал бы Дал Эльна. Он един во множестве.

Прежде начала времен был Дал Эльна. После окончания времен останется Дал Эльна. Вскоре время прекратится, раздвинутся завесы нашего разума, и мы увидим Дал Эльну. Всё живое узнает Дал Эльну, ибо Он един во множестве.

Кир опустил руки и предложил чашу каждому из сидящих рядом. Спенс протянул руку и взял немного тонкой субстанции. В руке у него оказалась длинная полоска, отливающая розовым в свете костра.

Кир последним взял немного и отставил чашу в сторону.

— Вкусить эссил — значит смешать души, узнать другого, как самого себя. Поэтому да не будет есть тот, кто не любит ближнего.

Спенс осмотрел сидящих. Раньше он даже в мыслях не проговаривал таких слов. Конечно, он любил Аджани и Гиту. Они рисковали жизнями, но последовали за ним, чтобы помочь, за это он и любил их. У него не было друзей, которым он доверял бы больше.

Кир ждал, давая возможность каждому обдумать его слова и принять решение, а затем, видя, что все единодушны, сказал:

— Вкусите сладость вашей любви друг к другу. Во множестве да будет Один.

Кир поднес полоску к губам, и остальные последовали его примеру, в их глазах играли блики от костра.

Спенс почувствовал, как эссил тает на языке; внезапно его рот наполнился самым сладостным веществом, какое он только мог вообразить, — сладостью, не поддающейся простому описанию. Этот вкус не был приторным, он не вызывал тошноты излишней сладостью, он просто подавлял и растворял в себе все остальные чувства.