В кухонном очаге ярко горел огонь, и к нерезкому, приятному запаху дыма примешивался аромат сушеных трав, которые висели связками над горшками и кухонной утварью. Кроме того, до Магьер доносился запах Лисила. Ему не мешало бы помыться… а впрочем, и ей тоже, и тяжелый запах его немытого тела вовсе не казался ей неприятным.
— И ты будешь счастлив? Жить в Миишке, работать в таверне — этого тебе будет довольно?
Лисил разжал пальцы, и костяной амулет, заплясав на цепочке, ударился о грудь Магьер. Полуэльф уселся на пол, скрестив ноги.
— Вот что, значит, тебя заботит? Что меня опять потянет к кочевой жизни?
— И это тоже, — осторожно ответила она.
— Слушай меня, — сказал Лисил, с той же осторожностью подбирая слова. — Мы сидим с тобой в чужой кухне, живем в миссии Хранителей и спим в старых казармах. И такое, судя по всему, будет с нами случаться даже слишком часто. Может быть, потом два-три месяца — а то и год, если повезет, — мы и проживем спокойно в «Морском льве», но рано или поздно нас опять призовут.
Магьер молчала, не вполне понимая, что он имеет в виду.
— Мне суждено быть с тобой, — продолжал Лисил, — так же как тебе суждено следовать путем дампира. Если мы попытаемся избегнуть этой судьбы или наотрез от нее отказаться — она застигнет нас врасплох. Почему, ты думаешь, я все эти месяцы уходил по утрам в леса вокруг Миишки? Упражняться, чтоб быть наготове. Само собой, я предпочел бы спокойную жизнь в «Морском льве», только нам это не светит.
Магьер обдумала его слова и поняла, что он убийственно прав, как бы мало ей это ни нравилось.
Все ее надежды на мирную уединенную жизнь давным-давно пошли прахом. Если то, что они совершили в Миишке, привело к тому, что их нанял городской совет Белы, — что останется от ее мечтаний, когда будет закончена и эта охота?
В глубине души Магьер устыдилась того, что неверно судила о Лисиле. Он и рад был бы вместе с ней мирно хозяйствовать в таверне, но прекрасно понимал, что это невозможно. Таков уж путь, по которому им выпало идти вдвоем. В Миишке, когда Магьер вручили письмо из Белы, она пыталась увильнуть от неизбежного, а вот Лисил не пытался. Он тогда уже знал, что им предстоит, и вот теперь он здесь — с ней.
— Путь, которым я иду, становится уже с каждым днем, — прошептала она, — и мне было бы гораздо труднее, не будь рядом тебя.
— И мне тоже, — сказал Лисил. У Магьер вдруг пересохло во рту.
— Только… я боюсь того, что может с тобой случиться, когда мы охотимся на вампиров. «Из-за меня самой, — прибавила она мысленно, — и… из-за тебя».
Вначале он ничего не сказал, и снова Магьер охватил все тот же леденящий страх, когда она вспомнила соленый вкус крови Лисила, податливость его плоти, в которую вонзались ее зубы, тепло его жизненной силы, струившееся по ее жилам.
— Да ничего со мной не случится, — сказал он наконец. — Меня не так-то легко прикончить.
И долгое время они сидели молча, глядя на огонь. Малец старательно вылизывал пятно выжженной шерсти на ляжке.
— Думается мне, у него там ожог, — сказал Лисил. Перемена темы разговора облегчения не принесла.
— А у нас осталась еще мазь, которую дал Тилсвит?
Полуэльф поднялся на ноги:
— Пойду гляну. Мне все равно нужно посмотреть, как там Ватц. Когда я укладывал его спать, он все еще бесился, что ты не пускаешь его подраться.
— Неужели его дядя совсем за него не беспокоится? — спросила Магьер. — Ты не спрашивал, где его родители и что с ними стало?
— Думаю, что Милоусу на мальчишку наплевать. Его родители, насколько я понял, то ли давно умерли, то ли уехали куда-то. Ватц крепкий парнишка. Он сумеет за себя постоять.
«Если это так, — подумала Магьер, — что ж ты уложил его в кровать, а теперь собрался проверить, как ему спится?»
— Я скоро вернусь, — прибавил Лисил, направляясь к кухонной двери.
Магьер все больше нравилась эта его почти родительская заботливость — тем более странная в сочетании с его прошлым ремеслом. Она погладила Мальца по голове — и вдруг сообразила, что пес пристально глядит на нее, поставив уши торчком.
Он слышал каждое их слово и сейчас тихонько заскулил, прежде чем опять ткнуться мордой ей в бок.
Шагая по коридору, Лисил размышлял о том, что сейчас произошло — или не произошло — между ним и Магьер. Она, стало быть, считала, что он недоволен тихой и оседлой жизнью в Миишке. Что верно, то верно — Лисилу нравилось путешествовать, но главным образом все же потому, что он не мог оставить Магьер одну. Из них двоих Лисил гораздо лучше понимал и все последствия их поступков, и то, что неизбежно ждало их впереди. Что ж, по крайней мере, об этом Магьер может сейчас не беспокоиться, и все же она явно сторонилась не только потому, что опасалась, как бы его снова не потянуло бродяжничать. Похоже, что твердое намерение Лисила остаться с ней пугало ее ничуть не меньше.