— Ну, тебя-то мы с Торетом разыскали. — Сапфира расплылась в улыбке. — Стало быть, ты был не такой уж и приличный?
Взгляд ее блестящих глаз скользнул по рубашке Чейна, расстегнутой на груди. Когда принесли письмо, он был в своей подвальной комнате, готовился переодеться, чтобы выйти в город по поручению Торета.
— Ты и сегодня-то не очень приличный, — сладким голосом добавила она.
Отвращение Чейна сменилось страхом. Если он сейчас повернется и уйдет — Сапфира, чего доброго, начнет визжать. Прибежит Торет и попросту прикажет ему остаться, или же, что хуже, заподозрит что-нибудь непристойное. В любом случае виноватым окажется именно Чейн.
— Может быть, сыграем в карты? — поспешно предложил он.
Сапфира заморгала, и на ее круглом лице отразилось искреннее изумление.
— Ты со мной поиграешь? Правда? Ох, я целую вечность не играла в карты! — Она ткнула пальцем в угол. — Можно взять вон тот белый подносик, поставить на кровать и на нем раздавать карты.
— Мне еще нужно найти карты, — сказал Чейн. — Разве что у тебя найдется колода?
Это был чистой воды блеф, но Чейн мог побиться об заклад, что вряд ли у Сапфиры окажется колода карт.
— Нет… вроде бы нету, — растерянно ответила она.
— У меня в комнате есть карты, — сказал Чейн. — Я использую их в некоторых опытах. Колода довольно старая, но для игры подойдет. Правда, тебе придется подождать, пока я за ними схожу.
— А ты надолго? — с некоторым подозрением осведомилась она.
— Думаю, что нет, но вдруг колода отыщется не сразу. — Чейн вручил Сапфире оловянный гребень и положил рядом с ней овальное зеркальце. — Лучше пока причешись и уложи свои волосы. Развитые локоны тебе совсем не к лицу.
При этих словах Сапфира схватилась за зеркальце и с нешуточным испугом воззрилась на свое отражение.
— Ох ты, и впрямь кошмар! Ну, иди, иди за своими картами!
Она занялась прической, и Чейн бесшумно выскользнул из комнаты.
Он не мог спуститься вниз по парадной лестнице, опасаясь, что Торет услышит его шаги, а потому крадучись прошел в конец коридора, к лестничной площадке. Носком сапога Чейн надавил на уголок пола, и часть стены беззвучно выдвинулась вперед — ровно настолько, чтобы можно было ухватиться за край. Чейн открыл потайную дверь и скользнул внутрь. Порой он задавался вопросом, для чего прежний владелец особняка пожелал иметь запасный ход на все три этажа дома и в подвал. Аккуратно прикрыв за собой потайную дверь, Чейн мелкими шажками двинулся вперед. В узком ходе царила тьма, непроглядная даже для его нечеловечески зорких глаз. Одолев три пролета крутой каменной лестницы, он всем телом налег на стену, и она приотворилась. Чейн вышел в подвал.
Он предпочитал сохранять это просторное помещение незахламленным. Здесь у дальней стены была стойка с оружием — длинные мечи, маленькие круглые щиты и один короткий меч. Здесь Чейн проводил занятия с Торетом и здесь же, когда позволяло время, упражнялся сам. Чего стоит острый ум при размякших мускулах? Окинув мимолетным взглядом подвал, Чейн торопливо зашагал к своей комнате.
Вот уж ее-то никак нельзя было назвать «незахламленной». Вдоль стен на полках ветхих книжных шкафов теснились бесчисленные книги. Узкая железная кровать с тощим тюфяком и без одеяла казалась в этом окружении случайным и неуместным предметом обстановки. Истинным центром комнаты был рабочий стол, заваленный гусиными перьями, выцветшими от времени пергаментами, хрустальными шарами, крохотными деревянными шкатулками и очередными томами, которые он прилежно изучал. На дальнем краю стола стояла клетка с крупной крысой.
Чейн открыл клетку, от души надеясь, что Сапфира все еще возится со вторым или третьим локоном. Выудив крысу из клетки, он отнес животное к подножию парадной лестницы и сосредоточился, отрешенно касаясь при этом бронзового сосуда, который висел у него на шее.
На краю сознания он ощутил мелкие и беспорядочные мысли крысы. Животное нужно будет направлять, но не повредит вначале поместить в его сознание образ того, кого он должен отыскать. Зверек пошевелил длинными усами и потянулся. Чейн поднялся вместе с ним по лестнице из подвала, приоткрыл дверь и опустил крысу на пол. Та проворно шмыгнула в щель.
Чейн отстранился, закрылся от своих чувств, и теперь его сознание наполняли только мысли крысы. Зверек прошмыгнул крадучись через кухню и столовую, пробежал короткий коридор и замер на пороге гостиной. Глазами фамильяра Чейн увидел две пары обутых в сапоги ног. Крыса проворно метнулась под диван и там затаилась.
— Она пронзила колом сердце моей подруги! И она за это поплатится!
Голос Торета — первое, что услышал Чейн ушами крысы. Но с кем же он разговаривает?
Чейн осторожно направил взгляд животного вверх.
В нескольких шагах от Торета стоял незнакомец. Средних лет, одетый изысканно и чисто, по виду и манере держаться — настоящий аристократ, вот только искусно пошитые ботфорты поношены и грязны, точно их обладателю пришлось проделать долгий путь. Темно-каштановые волосы тщательно зачесаны назад, на висках белеют пятнышки седины.
