Запыхавшийся и удрученный, он сообщил друзьям о своем плачевном открытии, и всех охватила растерянность.
Но Альбер де Вильрож не был кисейной барышней. Он поддался слабости лишь в первую минуту, но быстро взял себя в руки и первым нарушил молчание, воцарившееся после его тягостного сообщения.
– Ушла! Она ушла! – более спокойно сказал он. – Но она не могла уйти так уж далеко.
– Конечно, – согласился с ним Александр. – Клаас, видимо, знает, что мы не перестанем преследовать его – не такие мы люди, – и решил тоже принять меры.
– Что бы он ни сделал, развязка приближается. Не удастся ему замести следы и уйти от нас.
– В особенности от наших двух помощников. Правда, Зуга?
– Правда, вождь! – подтвердил кафр, сверкнув глазами.
– Мы отправимся сейчас же, дойдем до фургона, хорошенько изучим всю местность, каждую травинку, каждую песчинку…
– Надо думать, госпожа Анна тоже сделала все возможное, чтобы как-нибудь подать нам знак, – вмешался все время молчавший Жозеф. – Она знает, что такое пустыня, и уже доказала нам, что решительности у нее не меньше, чем ума.
– Идем! Идем!
– Кстати, не забудем, что Инженер назначил нам свидание в полночь у баньяна.
Несмотря на все свое мужество, Александр содрогнулся, произнося эти слова: перед ним всплыли мрачные воспоминания о пережитой ночи.
– Правильно. Мы потом увидим, надо ли нам идти туда всем пятерым. Сначала, Александр, ты пойдешь с Зугой, хорошо? Я не должен учить тебя, как благодарить этого достойного человека в случае, если я не смогу лично прийти пожать ему руку.
Обмениваясь короткими замечаниями, напрягая зрение и слух, все пятеро пробирались к фургону, массивные очертания которого уже были им видны.
Заметив, что махина прочно стоит на своих четырех колесах и вода доходит до осей, Александр воскликнул:
– Этого ты мне, однако, не сказал!..
– Верно! Я был так расстроен! Но, как видишь, здесь неглубоко. Мы рискуем только промочить ноги.
– Не в этом дело. Я хочу сказать, что фургон стоит посреди лужи, которая имеет добрых триста метров в длину и полтораста в ширину. Мы не найдем никаких следов…
– Я надеюсь на догадливость Анны.
– След мальчика-с-пальчика! – почти весело прибавил Жозеф.
– На воде?
– Да ведь не впервой! К тому же в этой заводи течение почти незаметно. Малейшая вещь будет держаться на поверхности и никуда не уплывет.
– Браво! У тебя на все есть ответ! Лезем в воду! И глядеть в оба!..
Через десять минут они подошли к фургону. Передняя и задняя стены были опущены и висели на цепях наподобие подъемного моста. Благодаря этому была отчасти видна внутренность фургона.
Все пятеро были осторожны, как краснокожие, вступившие на тропу войны. Вместо того чтобы очертя голову броситься в опустевшее логово, они самым тщательным образом осмотрели фургон снаружи и убедились, что балки и обшивка целы, что все части держатся прочно, не рассыплются и не обрушатся, если войти внутрь.
Установив это, Альбер с ловкостью заправского гимнаста подтянулся на руках и взобрался на заднюю стену. Александр и Жозеф последовали за ним, потом бушмен и, наконец, Зуга. Снова тщательно осмотревшись и не найдя ничего подозрительного, они прошли вглубь.
Может показаться непонятным, зачем столько предосторожностей, чтобы проникнуть в какой-то заброшенный фургон, одиноко торчащий в воде и в котором никто не живет.
Замечание Альбера ответит на этот вполне естественный вопрос.
– Вы не видите ничего ненормального?
– Ровно ничего. Впрочем, было бы довольно трудно разобраться в этой обстановке. Она свидетельствует о поспешном бегстве людей, которые здесь жили.
– Равно как и о желании уничтожить все вещи, которые не удалось унести…
– Вот и выходит, что здесь нельзя и пошевелиться, хорошенько не осмотревшись. Я опасаюсь дьявольских ухищрений этих белых дикарей, они самые хитрые и мстительные люди, которых я знаю. Я готов ко всему. Не удивлюсь, если какой-нибудь топор свалится с крыши прямо нам на голову. Или мы наступим ногой на какое-нибудь лезвие ножа или отравленный гвоздь. И не исключено, что среди этого хлама лежит невидимая бечевка, один конец которой привязан к собачке ружья, так что довольно одного движения, чтобы ружье выстрелило и мы получили бы порядочный заряд крупной дроби.
– Возможно. Этот мерзавец способен на все, чтобы от нас избавиться. Вряд ли только он успел что-нибудь сделать: очень уж поспешно пришлось ему уносить ноги. Во всяком случае, нельзя прикасаться ни к чему съестному – конечно, кроме консервов, которые лежат в неначатых жестяных коробках.
Обследование велось еще долго и с бесчисленными предосторожностями, но оно только убедило французов, что их враг не успел принять ни одной из тех варварских мер, к которым так часто прибегают в этих местах, где борьба всегда беспощадна и кровава.
Они не теряли надежды найти хоть какое-нибудь – пускай самое маленькое – указание, оставленное госпожой де Вильрож в момент отъезда и с помощью которого они могли бы продолжить преследование, которое было прервано так некстати.
