Братья молча жевали сэндвичи. Ронан подумал: оба, возможно, размышляли над тем, что Диклан оказался никому не нужен.
«Если я был твоим любимцем, – спросил Ронан у мертвого отца, – почему ты оставил мне дом, в который я не могу вернуться?»
Осторожно – и не без труда, поскольку Ронан никогда не был склонен к осторожности, – он поинтересовался:
– Диклан когда-нибудь говорит о снах?
Ему пришлось повторить вопрос. Мэтью и Бензопила были в равной мере увлечены парой кружащихся бабочек.
– О своих? – уточнил Мэтью и затейливо пожал плечами. – Сомневаюсь, что Диклан видит сны. Ты знаешь, что он принимает снотворное?
Нет, Ронан этого не знал.
– Какое?
– Понятия не имею. Я, впрочем, посмотрел на пузырек. Таблетки ему дал Док Мак.
– Док кто, блин?
– Ну, доктор из Агленби.
Ронан фыркнул.
– Он не доктор, чувак. Просто медбрат на практике или типа того. Сомневаюсь, что он имеет право выдавать лекарства. Почему Диклан пьет снотворное?
Мэтью сунул в рот оставшуюся четверть сэндвича.
– Он говорит, от тебя у него язва.
– Язва – это не проблема со сном. Это когда кислота проедает дырку у тебя в желудке.
– Он говорит, что ты и папа видели сны, – продолжал Мэтью, – и что из-за тебя мы всё потеряем.
Ронан сидел очень спокойно. Так спокойно, что Бензопила тоже застыла, позабыв об украденном сэндвиче и склонив голову в сторону младшего Линча.
Диклан знал про отца. Знал про мать. Знал про Ронана.
Что это меняло? Наверное, ничего.
– Он держит пистолет под сиденьем машины, – сказал Мэтью. – Я увидел его, когда уронил телефон между креслами.
Ронан понял, что Мэтью перестал жевать и двигаться; он изогнулся на скамье, неуверенно устремив текучий взгляд на старшего брата.
– Только не говори про грабителей, – наконец произнес Мэтью.
– И не собирался, – ответил Ронан. – Ты же знаешь, я не лгу.
Брат быстро кивнул и прикусил губу. Глаза у него беззастенчиво увлажнились.
– Послушай, – сказал Ронан. И повторил: – Послушай. Кажется, я знаю, как вылечить маму. Она не сможет оставаться в Амбарах… и, в любом случае, нам туда нельзя… но, кажется, я знаю, как ей помочь. По крайней мере, мы вернем ее себе.
Составляя данное завещание, Ниалл Линч находился в здравом уме и твердой памяти, не действовал под принуждением и не был в каком-либо отношении недееспособен. Данное завещание остается основным документом, если только не будет создан новый.
Подписано сего дня: T’Libre vero-e ber nivo libre n’acrea
Вот почему Ронан позвонил Мэтью. Возможно, он с самого начала хотел посулить ему эту невероятную надежду. Возможно, Ронан просто был должен сказать это вслух, чтобы сократить непрерывно растущую брешь в душе.
Младший брат с подозрением взглянул на него:
– Правда?
Принятое решение наполнило Ронана энергией.
– Обещаю.
Серый Человек лишь через несколько суток понял, что посеял бумажник. Он заметил бы пропажу раньше, если бы у него не случились серые дни – дни, когда утро казалось лишенным цвета и вставать совсем не хотелось. В таком состоянии Серый Человек частенько забывал поесть – и уж точно не следил за ходом времени. Он одновременно спал и бодрствовал, но оставался бессонным и беспокойным. А потом, однажды утром, он открывал глаза и обнаруживал, что небо вновь стало синим.
Серые дни настигли его в подвале гостиницы «Приятная долина». После того как на рассвете он поднялся и, дрожа, что-то съел, то полез в задний карман брюк и обнаружил пустоту. Поддельное удостоверение и бесполезные кредитки – Серый Человек за всё платил наличными – пропали. Очевидно, это произошло в доме номер 300 на Фокс-Вэй.
Он решил, что заглянет туда потом. Серый Человек проверил телефон на предмет сообщений от Гринмантла, то и дело незаметно скашивая глаза на пропущенный звонок от брата. Наконец он сверился со своими краткими шифрованными заметками.
Он посмотрел в окно. Небо было нереально синим. В первый день он всегда ощущал себя необыкновенно живым. Что-то напевая, Серый Человек сунул ключи в карман. Следующая остановка – Монмутская фабрика.
Ганси никак не мог привыкнуть к исчезновению Кабесуотера. Он пытался сжиться с тем, что произошло. Это была просто очередная неудача, и он знал, что нужно относиться к этому как к обычной неудаче – составить план, найти следующую зацепку, бросить все ресурсы в новом направлении. И все-таки ему казалось, что случившееся – не просто неудача.
Он провел сорок восемь часов практически без сна, в беспокойстве, а затем, на третий день, купил гидролокатор бокового обзора, два оконных кондиционера, кожаную кушетку и бильярдный стол.
– Теперь тебе лучше? – сухо спросил Адам.
Ганси удивился:
– Ты о чем?
– Слушай, – сказал Ронан, – мне нравится бильярдный стол.
Вся эта ситуация доводила Блу до белого каления.
