В чем-то так было проще, чем убеждать себя в обратном. Блу, конечно, ничего не могла с этим поделать, но мысленно признать свои чувства было всё равно что проколоть волдырь.
Разумеется, противоположная истина тоже была очевидна.
«Я не люблю Адама Пэрриша».
Она вздохнула.
Ной приглушенно произнес:
– Иногда я притворяюсь, что похож на него.
– Чем?
Он задумался.
– Что я живой.
Блу обвила рукой его холодную шею. В общем, приукрасить состояние смерти нельзя никак.
Несколько сонных минут они молчали, угнездившись в подушках, а потом Ной сказал:
– Я слышал, ты не хочешь целоваться с Адамом.
Блу, с пылающими щеками, уткнулась лицом в подушку.
– Ну, мне-то всё равно, – заметил Ной.
И с тихим восторгом добавил:
– От него воняет?
Блу повернулась к нему.
– Нет, не воняет. С самого моего детства все экстрасенсы, которых я встречала, твердили, что, если я поцелую любимого человека, он умрет.
Ной нахмурился, во всяком случае половиной лба, которая виднелась из-за подушки. Нос у него был кривее, чем помнила Блу.
– Ты любишь Адама?
– Нет, – сказала Блу и испугалась быстроте ответа.
Перед ее мысленным взором до сих пор стояла вмятина на боку коробки, которую он пнул.
– То есть… я не знаю. Я ни с кем не целуюсь, на всякий случай.
Смерть сделала Ноя прямодушнее большинства людей, поэтому он не стал тратить время на сомнения.
– «Когда» или «если»?
– В смысле?
– Если ты поцелуешь своего любимого, он умрет, или когда ты поцелуешь своего любимого, он умрет?
– Не понимаю, в чем разница.
Ной потерся щекой о подушку.
– М-м… мягкая, – промурлыкал он и продолжал: – В первом случае ты будешь виновата. Во втором – ты просто окажешься там, когда это случится. Ну, типа, когда ты поцелуешь его – бабах, на него нападет медведь. Ты тут совершенно ни при чем. И незачем себя грызть. Это же не твой медведь.
– Кажется, «если». Все говорят «если».
– Печалька. Значит, ты никогда и ни с кем не будешь целоваться?
– Похоже на то.
Ной потер пятно на щеке. Оно никуда не делось. Оно никогда не сходило. Он сказал:
– Я знаю человека, которого ты спокойно можешь поцеловать.
– И кто это?
Блу заметила смешинку в его глазах.
– О… подожди.
Он пожал плечами. Вероятно, только Ной мог полноценно пожать плечами в положении лежа.
– Ты меня не убьешь. Ну… если тебе любопытно.
Блу сомневалась, что это любопытство. Ей не из чего было выбирать. Невозможность поцеловать парня очень походила на бедность. Блу старалась не думать о том, чего не имела.
Но сейчас…
– Ладно, – сказала она.
– Что?
– Я говорю – ладно.
Ной покраснел. Или, скорее, будучи мертвым, стал нормального цвета.
– Э…
Он приподнялся на локте.
– Ну…
Блу оторвалась от подушки.
– Просто как бы…
Он наклонился к ней. На полсекунды Блу ощутила трепет. Нет, даже на четверть секунды. Затем она почувствовала неловкое прикосновение его напряженного рта. Губы Блу прижались к зубам. Всё это было одновременно противно, щекотно и дико смешно.
Оба зашлись смущенным хохотом. Ной сказал:
– Ого!
Блу захотелось вытереть рот, но она подумала, что это будет грубо. Процесс как-то ее не впечатлил.
Она проговорила:
– Ну что ж…
– Подожди, – ответил Ной. – Подожди, подожди, подожди.
Он отвел волосы Блу от своего рта.
– Я не успел приготовиться.
Он потряс кистями, как будто поцелуй был спортивным состязанием, и он всерьез боялся судороги.
– Поехали, – сказала Блу.
На сей раз они едва успели оказаться на расстоянии дыхания друг от друга, когда оба начали смеяться. Блу сократила разрыв и была вознаграждена еще одним поцелуем – как будто прикоснулась губами к посудомоечной машине.
– Я делаю что-то не так? – поинтересовалась она.
– Иногда надо использовать язык, – неуверенно сказал Ной.
Они посмотрели друг на друга.
Блу прищурилась.
– Ты вообще целовался раньше?
– Эй! – запротестовал Ной. – Мне стремно, потому что это ты.
– А мне – потому что это ты.
– Мы можем прекратить.
– Думаю, пора.
Ной приподнялся на локте и рассеянно уставился на потолок. Наконец он вновь взглянул на Блу.
– Ну, ты же смотрела кино. С поцелуями. Твои губы как бы… должны хотеть, чтобы их поцеловали.
Блу коснулась своего рта.
– А теперь что они делают?
– Собираются с духом.
Она поджала губы и расслабила их. Блу поняла, что он имел в виду.
– Представь один из тех фильмов, – предложил Ной.
Блу вздохнула и стала перебирать воспоминания, пока не нашла подходящую сцену. Это, впрочем, было не кино. Это был поцелуй, который показало ей дерево видений в Кабесуотере. Ее первый и единственный поцелуй с Ганси, незадолго до того как он умер. Блу подумала: у него красивый рот, когда он улыбается. У него добрые глаза, когда он смеется.
Она сомкнула веки.
