Кто-то хлопнул Адама по спине, и тот поморщился. В мыслях он падал с лестницы и скреб пальцами землю. Генриетту никак не удавалось оставить в прошлом. Он почувствовал некий образ, подступающее видение, но отогнал его. Не здесь, не сейчас.
– Нам всегда нужна свежая кровь! – грянул кто-то.
Адам весь вспотел, разрываясь между воспоминанием о жгучих звездах над головой и этим сегодняшним нападением. Ганси снял руку мужчины с шеи Адама и пожал ее. Тот знал, что его спасли, но в комнате было слишком шумно и слишком тесно для благодарности.
Ганси сказал:
– Мы еще очень молоды.
– Черт знает как молоды, – подтвердил мужчина.
– Это Адам Пэрриш, – произнес Ганси. – Пожмите ему руку. Он умнее, чем я. Однажды мы устроим такую же вечеринку в его честь.
Каким-то образом Адаму всучили визитную карточку; кто-то принес ему еще имбирного эля. Нет, на сей раз это было настоящее шампанское. Адам не пил спиртное. Ганси осторожно забрал у него бокал и поставил на антикварный столик с инкрустацией из слоновой кости. Пальцем он стер одну-единственную каплю красного вина, упавшую на поверхность стола. Голоса боролись друг с другом, и самый гулкий победил. «За весь месяц мы не сдвинулись с места, – сказал мужчина с огромной булавкой для галстука другому, с огромным блестящим лбом. – Иногда просто швыряешь деньги и надеешься – а вдруг что-то получится». Ганси пожимал руки и хлопал по плечам. Он убеждал женщин назвать ему свои имена и внушал им, что они знакомы с самого начала. Он всегда называл Адама «Адам Пэрриш». Его самого все называли Дик. Адам собрал целый веер визиток. Он стукнулся бедром о стол с львиными лапами; на лампе, которая на нем стояла, забренчали подвески из ирландского хрусталя. Дух коснулся локтя Адама. Не здесь, не сейчас.
– Тебе весело? – спросил Ганси.
Судя по всему, сам он не то чтобы веселился, но улыбка у Ганси была железобетонная. Его глаза блуждали по комнате, пока он опрокидывал очередную порцию имбирного эля или шампанского. Ганси принял новый бокал от безликого человека с подносом.
Они подошли к следующей важной особе, потом к следующей. Десять, пятнадцать, двадцать человек – Ганси был гобеленовым портретом молодого человека, многообещающим юношеством Америки, образованным наследным принцем, сыном миссис Ричард Ганси Второй. Все его обожали.
Адам задумался, есть ли хоть одна искренняя улыбка в этом стаде богатой скотины.
– Дик, ты наконец взял ключи от «Фиата»?
К ним подошла Хелен, одного роста с братом в своих черных туфлях, которые на остальных женщинах смотрелись вполне благоразумно, а на ней – чертовски сексуально. Адам подумал: Хелен – из тех девушек, которых всегда пытался добиваться Диклан, не понимая, что Хелен невозможно добиться. Можно любить гладкую, практичную красоту скоростного экспресса, но только глупец способен вообразить, что экспресс ответит тебе взаимностью.
– Нет, а зачем? – спросил Ганси.
– Ну, не знаю. Машины стоят так, что не выедешь. Кроме «Фиата». Служащие – идиоты.
Она откинула голову назад и посмотрела на нарисованное на потолке дерево; Адаму казалось, что тонкие ветви движутся.
– Мама хочет, чтобы я сгоняла за выпивкой. Если составишь мне компанию, я воспользуюсь транзитной полосой и не потрачу остаток жизни на покупку вина.
Хелен заметила Адама.
– А, Пэрриш. Ты принарядился.
Она ничего не имела в виду, совершенно ничего, но Адам почувствовал, как в сердце ему вошел ледяной шип.
– Хелен, – произнес Ганси. – Замолчи.
– Это был комплимент, – сказала Хелен.
Официант вновь заменил их пустые бокалы полными.
«Помни, зачем ты здесь. Войди, получи то, что нужно, уйди. Ты – не один из них».
Адам произнес ровным тоном, стараясь скрывать акцент:
– Всё нормально.
– Я имела в виду, что вы вечно ходите в школьной форме, – продолжала Хелен. – А не…
– Замолкни, Хелен, – сказал Ганси.
– Не надо на меня срываться только потому, что тебя оторвали от твоей любимой Генриетты.
На лице Ганси промелькнуло странное выражение: сестра попала в точку. Здесь ему было просто нестерпимо.
– Кстати, а почему ты не привез того, другого? – поинтересовалась Хелен.
Но прежде чем Ганси успел ответить, кто-то отвлек ее, и она унеслась так же быстро, как и появилась.
– Ужасная мысль, – вдруг произнес Ганси. – Ронан посреди этой толпы.
На мгновение Адам представил это: парчовые занавески в потухающем огне, музыканты вопят из-под клавесина, а посреди всего этого стоит Ронан и говорит: «Плевал я на тебя, Вашингтон».
Ганси сказал:
– Ну? Еще кружок?
Вечер никак не заканчивался.
Но Адам продолжал наблюдать.
Он проглотил свой имбирный эль. Теперь он уже был не так уверен, что пил не шампанское. Вечеринка превратилась в пир дьявола: в латунных светильниках сидели блуждающие огни, невероятно яркое мясо подавали на тарелках с узором в виде плюща. Мужчины в черном, женщины в зеленом и алом… Нарисованные на потолке деревья нависали над головой. Адам был напряжен и измучен. Он находился одновременно здесь и где-то еще. Всё было ненастоящее, кроме него и Ганси.
