Я посмотрел. Желтовато-белые кости на полу определенно выглядели иначе. Дело было не только в цвете, а в чем-то еще. Наш глаз видит больше, чем мы полагаем. «Я же вижу», – говорим мы, и это обычно правда, хотя мы не можем ничего объяснить. Не совсем понимая, что имею в виду, я мог лишь сказать, что скелеты утратили жесткость, расшатались, не меняя при этом формы. Представьте, что смотрите на древнюю кирпичную стену. Она стоит как стояла, но известь, скреплявшая кладку, выкрошилась, и видно, что стена вот-вот рухнет.
Я смотрел, стараясь не слишком надеяться и не очень-то веря своим глазам. На одном из локтей появилось серое пятнышко. Оно росло, удлиняясь в обе стороны, и вдруг, как в мультипликации с ускоренной съемкой, такие же линии прострелили оба скелета. Грудные клетки стали серыми за долю секунды, и Фред с его подружкой превратились сначала в пылевые конструкции, а потом и вовсе в две кучки праха.
Я постоял еще немного, преисполненный ликования, а после заорал:
– Мэнни!
Они вошли к нам из коридора, в другую дверь. Я показал на бывшие скелеты носком ботинка, Мэнни отпер ключом дверь приемной. С той стороны ее что-то заклинило, и мы все сгрудились возле нее.
На коричневом ковре лежали два желтовато-белых скелета, политые красным, усыпанные темными волосами. Они ухмылялись славно удавшейся шутке, и под ними виднелись хрупкие остатки шаров.
Мэнни задумался, а Бадлонг воскликнул:
– Как интересно! Я мог бы и сам догадаться, ведь это вполне возможно.
– Ладно, Майлс, – сказал Мэнни, – придется все-таки отправить вас в камеру на какое-то время.
Я кивнул. Мы прошли гуськом по коридору к пожарному выходу и стали спускаться по лестнице.
Чет Микер и коротышка шли первыми, мы с Бекки посередке, Мэнни и Бадлонг за нами. Ждать было нечего. На площадке я просунул два пальца левой руки в правый рукав пиджака, два правых пальца в левый и выдернул два заряженных морфином шприца, закрепленные липкой лентой чуть выше запястий.
Коротышка и Чет как раз сходили с площадки. Я локтем отпихнул Бекки в сторону, воткнул обе иглы им в ягодицы и впрыснул каждому по два кубика.
Они взвыли и повернулись ко мне, а Мэнни с Бадлонгом насели на меня сзади и повалили. Я брыкался и тыкал шприцами куда попало, но их у меня тут же выбили. Прижатый к полу, я отбивался единственной свободной рукой. Бекки, позаботившись, чтобы мы все ее видели, вжалась в угол подальше от драки, зажимая руками рот. Пару секунд спустя она расстегнула свои рукава, выдернула пару своих шприцев и вонзила их в наклонившихся ко мне Мэнни и Бадлонга. На миг мы все – кто лежа, кто на коленях, кто стоя – застыли, являя собой живую картину.
– Что вы делаете? – с недоумением спросил Бадлонг. – Не понимаю.
Я попытался встать, и они снова на меня навалились.
Не знаю, долго ли мы боролись, но скоро Чет Микер, прижимавший мою руку коленями к полу, вздохнул, покатился вниз по лестнице и застрял ногами в перилах.
– Эй, – сказал Мэнни, и коротышка, державший меня за голову, сидя привалился к стене. Оба, моргая, смотрели на нас, но не могли шевельнуться.
У Бадлонга подогнулись колени. Он плюхнулся на площадку так, что стальной настил содрогнулся, что-то пробормотал и завалился набок. Мэнни вцепился в перила, уткнулся лбом в свои кулаки и сполз на пол, будто намаз творил.
Мы с Бекки спустились вниз – не слишком быстро, чтобы не оступиться. Железная дверь внизу оказалась запертой, в здании было пусто и тихо, как всегда в выходные. Мы прошли через вестибюль с указателем помещений к двери на Трокмортон-стрит.
– Сделай пустые глаза, но не переигрывай, – сказал я Бекки, и мы вышли на улицу мертвого, заброшенного Милл-Вэлли.
Через пару шагов нам встретился бывший соученик. Я кивнул ему, он ответил. Я чувствовал, как дрожит рука Бекки на сгибе моего локтя. Пухлая женщина с хозяйственной сумкой на нас даже и не взглянула. Из припаркованной впереди машины вышел полицейский, Сэм Пинк. Он стоял и ждал, когда мы подойдем. Мы шли, не сбавляя шага.
– Привет, Сэм, – сказал я. – Теперь мы тоже ваши, и это не так уж плохо.
Он покосился на машину, в которой бубнила рация.
– Нам должны были сообщить. Кауфман обещал позвонить в участок.
– Он позвонил, но там было занято. Скоро перезвонит. – Я кивнул назад, на свой офис.
Сэм, не умнее и не тупее себя прежнего, обдумывал сказанное. Я подождал немного, не проявляя эмоций, потом сказал «Пока, Сэм» и повел Бекки дальше.
До угла мы шли ровно, не оглядываясь назад. Поворачивая направо, я увидел, как Сэм Пинк вошел в наше здание.
