Для всех — вообще для всех, даже в разговоре со мной, если в радиусе пятьдесят метров кто-то есть, — мы нашли только пустую локалку. Объект «Курорт». И так до тех пор, пока не доложимся Главному, а он уже решит, какая правда будет правильной. Уяснила? А теперь поехали, может, хоть здесь люди подобрее найдутся и с ужином наготове.
Я уже приготовился оправдываться за сандрин синяк, а… а он был? Да и мои ссадины тоже куда-то делись. Из «сувениров с курорта» — только порванная камуфляфжка.
Давно с таким удовольствием не ужинал. И дело не в том, что макароны сегодня были, наконец, сварены по-русски, а не на итальянский манер aldente, когда их ещё и грызть надо. Помните ощущение, что в детстве всё вкуснее было? И сейчас вот… не знаю, как это состояние описать. Свежесть какая-то появилась, новизна, что ли? — Хотя какая может быть новизна в макаронах… Коррекция? Ладно, дальше видно будет.
— Ой, Андрей Владимирович, самое-то важное! Завтра на металлическую локалку колонна пойдёт, с краном. Нам встретить, сопроводить и сдать объект приехавшим. Охрана тоже будет, так что потом можем возвращаться домой. Даже жалко, сработались мы уже.
— Ага. А некоторые даже готовить научились, а не только стрелять.
Нора смущённо порозовела. Она сегодня немного не такая, как всегда. Как девочка. И Иван тоже изменился. И не только в том смысле, что обзавёлся трёхдневной щетиной — решился, наконец, бороду отпустить, а как будто подрос. В общем, спелись. Или у них тоже — коррекция?
Давно мне так плохо не спалось. Сны какие-то дурацкие, болит, кажется, вообще всё, да ещё слюни текут. Кое-как встал, роюсь в своем рюкзаке.
— Андрей, тебе плохо?
— Сандра, у нас водка должна быть. Не помнишь, где лежит?
— А что болит?
— Зубы у меня болят.
— Какие зубы, у тебя же протезы…
— Водку найди, зубы у меня режутся. Похоже, все сразу.
Оказавшись там же, где ей уже пришлось побывать благодаря картине, Сандра и впрямь почувствовала себя в знакомом месте: она легко ориентировалась, всё совпадало — свет, цвет, звон, водопад, радуга… Но мы нашли только два ключа, — думала она, — неужели этого достаточно? Или мы попали сюда
То, что они нашли, было ни на что не похоже, но обещало… что-то же оно обещало? И в этом надо было поучаствовать, и это надо было получить…
Она и получила.
Анечка включилась. Интересный оборот однако. Можно было, конечно, Бабмане и не верить, хотя Сандра действительно понимала её без слов, и это было убедительнее любых рассказов. Как бы то ни было, сейчас она думала по-русски. В голове мелькали какие-то словечки, обрывки песенок, но надо следить за обстановкой, сосредоточиться, чтобы не пропустить какую-нибудь страшную зверюгу. Ага, именно так — «страшную зверюгу».
Ну вооот! Андрей попросил «Анечку» выключить. По-русски — пока не говорить. Теперь бы ещё сообразить, вспомнить, как говорить и думать на итальянском… Уно-уно-уно-уно моменто… è ancora russo o già italiano? (Это всё ещё русский или уже итальянский?). Дальше Сандра подумала уже на итальянском: «Прекрасно, есть переключатель!»
Встречать колонну, которая уже должна была вот-вот появиться, выехали на основную дорогу. На Дачной всё равно делать нечего — выгребли всё подчистую, а потом, скорее всего, и дом разберут, увезут тоже. Вскоре показались машины, во главе, как-то нетипично, ехал кран. Не, совсем впереди, как положено, ехал квадрик охраны, он уже подъезжал к нам. За рулём сидел сам Гонта, за ним, упакованный в шлем и бронежилет, — пулемётчик.
— Здорово, орлы!
— Здравствуйте, Григорий Михайлович!
Би-бип! Прогудел кран.
— Поехали — поехали! — размахивая из окна рукой, сидя в кабине крана в новенькой спецовочке, прокричал Дугин. — Время дорого!
Понятно, почему кран впереди. Сам главный решил раньше всех на свои богатства посмотреть, да на месте определить, что и как. Значит, поехали. Впереди всех на мотоцикле понеслись Иван с Норой, потом мы с Сандрой на Штайре, следом остальные. Остановились возле недоразобранной баррикады.
— Вот, Григорий Михайлович, духу у нас не хватило. Брёвна больно уж тяжёлые, сейчас краном разберём.
Гонта неторопливо слез с квадра, следом за ним соскочил пулемётчик с ДПМ, покрутил стволом по сторонам — мол, всё нормально, всё под контролем. Машины малость приотстали.
— Ну что, воюете всё тут? — Гонта оглядывал местность, наша позиция ему явно не нравилась.
— Да разве это война, мы так, партизаним помаленьку.
Рядом переминался Иван, повесив Маузер на шею: так карабин круто смотрелся, как у меня.
— Я вот попросить хотел, Григорий Михайлович…
— Не дам!
— Чего не дадите?
— А того, что ты просить собирался — не дам! Думаешь, не знаю, что ты сейчас запоёшь? Мы тут, мол, все из себя героические, врага бьём, но несчастные, потому что у нас пулемёта нет. Вот пулемёта и не дам, нет их у меня лишних, я сам за пулемёт что угодно отдать готов.