— Да так же, как и сюда. Только мотор надо на лодку вкинуть посолиднее, чтобы вверх подняться. И лебёдку с собой взять, чтобы лодку поднять. Внизу не оставишь, дождь если будет — потоком смоет. А, и бензопилу. Больше ничего и не требуется. А дальше — машина есть, а на том бензине, что в локалке — месяц ездить можно. Движок там нюхает, а не кушает.
Проскочим по дороге подальше, холмы те приметные, издалека заметно будет. Если даже до самого конца не доедем — ножками можно. Там делов-то дня на три — это если не рисковать и принюхиваться. Варианты тоже предусмотрены. И тихие, и громкие. И без засветки нашего интереса. Карабин у меня здесь — второй по мощи после «Тигра», спину, если что, Сандра прикроет. Только просьба одна будет — можно документы сделать, как у сталкеров, только фальшивые?
— Ничего не понял… Документы, конечно, можно и настоящие, фальшивые зачем?
— На случай, если встретим кого. Нас, русских в смысле, там любить не будут, пойдём аргентинцами.
— Теперь совсем не понял.
— Идея простая. Нам надо не засветить свой интерес к той территории и в то же время — разведать. То есть под видом какой-то другой силы. Аргентина — страна большая и многонациональная. Так что должна иметь право на селективный кластер. Хоть её никто и не слышал в эфире. И никто не знает, где она, и есть ли вообще. Северный Альянс называет те места Дикими Землями. Безусловно, шарятся там, но вывоз даже чего-то найденного затруднён чрезвычайно. Только водой, и то чем-то специальным, типа нашего «Густава». А по земле — только ножками, максимум — мотоцикл. Нет там по берегам места, где можно выгрузить другую технику. Так что, если кто и будет, то пара, и недалеко от берега.
И тут, допустим, встречаемся. Единственное, что они могут подумать — встретились с хозяевами территории. Особенно, если держаться нагло. Могут хозяева быть аргентинцами? Вполне. А это не какой-то мелкий монокластер — это уже сила. Порядки в шведской армии представляю — встречался с ними в Африке, миротворческий контингент ООН, — не думаю, что там были худшие, и что за эти годы у них что-то изменилось, и здесь будет принципиально иное. А если учесть всяких датчан и им подобных с их «воинскими традициями»…
— Теперь понятен «источник вдохновения» Руслана… Продолжайте, продолжайте.
— В общем, не верю я, что они способны начать стрелять первыми: законопослушные до тошноты. Испанский в Северной Европе мало кто знает, так что даже мой корявый сойдёт. И итальянский сойдёт — похожи, если языка не знаешь, да и итальянцев в Аргентине полно. Если на Северный Альянс налетим вдруг, сунуть такую ксиву в нос — по стойке смирно станут. И даже при неблагоприятном варианте наш интерес не засветим.
— Как-то очень уж авантюрно. А если самый неблагоприятный вариант?
— Тогда им не повезёт.
— А вы не слишком самонадеянны?
— А чего это он? — опять встрял Гоблин. — Гонта вон третий день пребывает в печали и волосы на всех местах рвёт: синьорина его на стрельбище всухую уделала.
— Ладно… Только, на вас глядя, за аргентинцев принять трудно будет. Ничего, подберем что-нибудь. Только не вдвоём. Сомов, что у тебя с людьми?
— Так а то вы не знаете. С людьми у нас хорошо, без людей плохо. Мы сейчас все уходим, молодёжь сырая ещё, им учиться и учиться. В Берлине, правда, одна перспективная есть, Нора Мельсбах. И из француженок можно кого-нибудь. Гарем будет!
— А зачем нам гарем? Не, гарем нам не нужен… Даже если назначат меня любимой женой. — Учит Сандра русский, хорошо учит. Когда человек начинает шутить на неродном языке, значит, — впрок. Не даром я ей "Формулу любви" чуть ли не по словам расшифровывал (и из «Белого солнца» несколько цитат добавил, к слову пришлись) — где смеялись, почему смеялись…
В небольшом холле гостинки — общий телевизор. Сандра телевизор не любила, но тут случай особый — в холле собираются местные обитатели, и есть возможность сразу и на других посмотреть, и себя показать… Тем более, что общаться Сандре приходится всё больше с мужчинами, а посмотреть на русских тёток (кроме тех двух девушек из компании «туристи русси») пока толком не удавалось. Телевизор, пожалуй, как раз то, что надо — все заняты, и всех видно… Сандра вышла в холл, заняла местечко в уголке…
Она ещё не догадывалась, как ей повезло. У зрителей был выбор — посмотреть «детектив», «про войну» и «про любовь». Поскольку в холле собрались, в основном, дамы — в фаворитах оказалась любовь, а именно — «Формула любви».
Разглядывать присутствующих Сандре пришлось недолго — увлеклась фильмом. До сих пор она, итальянка, «мучила» русский язык. Теперь она увидела, как русские — мучают итальянский. И каково это было, когда ещё не изобрели говорящие переводчики… Впрочем, почти всё, что говорили в кино на русском, было Сандре понятно — по словам. Непонятно было, отчего зрители вдруг начинали дружно и громко ржать… Постепенно в холл выползло едва ли не всё население этажа, народ стоял, подпирая стены, проговаривая вместе с персонажами целые сцены: похоже, фильм знали наизусть. «Уно моменто» вообще пели хором…