Командир одного из эскадронов показался Павлу Алексеевичу знакомым. Когда остановилась машина и лейтенант подбежал с докладом, узнал его: светловолосый парень из одногодичников, звание получил летом. Белова окружили рядовые, сержанты. Посыпались радостные вопросы:
— Меня не помните, товарищ генерал? На Пруте мы мост…
— Говорят, Синицкого начальником штаба дивизии назначили, верно?
— А меня на Днепре садануло!
Из тысяч, из десятков тысяч бойцов многих ли упомнишь в лицо, по именам! Не это главное. Важно, что люди вернулись в свой корпус! Павел Алексеевич улыбался, пожимал протянутые руки. Он давно знал, как велика тяга у выбывших по ранению ветеранов назад, в родное соединение. Многие воины, не долечившись, убегали из госпиталей, чтобы после выздоровления не попасть в пехоту или в танкисты. Делали это, даже рискуя оказаться в списках дезертиров.
Нет, зря Генеральный штаб не учитывал в своей работе важный моральный фактор — почти не использовал богатый опыт прошлых войн по закреплению за соединениями запасных полков. Личный состав в войсках перемешивался, ослаблялись узы фронтового товарищества, забывались традиции.
Несколько раз писал Павел Алексеевич в Паркомат обороны, просил, чтобы все бойцы корпуса, лечившиеся в разных госпиталях, после выздоровления направлялись в один запасный полк, а потом — в свою часть. Будучи в Москве, Белов говорил об этом с маршалом Буденным и с заместителем наркома Е. А. Щаденко, который в конце концов отдал приказ: за корпусом Белова был закреплен запасный кавалерийский полк, размещавшийся в городе Коврове.
И теперь вместе с новым пополнением вернулась в корпус большая группа воинов, поправившихся после ранения. Радостно встречали их уцелевшие в боях ветераны. Настоящий праздник был в этот день в эскадронах!
В комнате пусто. Время к рассвету, все спят. Перед генералом на столе карта, стопка донесений, командирская линейка и циркуль. В руке — лист бумаги. Снова и снова перечитывал Павел Алексеевич только что полученную директиву:
«Командующему конно-механизированной группой генерал-майору т. Белову.
Вам поручает Военный совет фронта особо ответственную задачу: быстро выйти в район Юхнова и разгромить тылы и штаб 4-й армии немцев. Для обеспечения флангов и тыла группы нужно захватить и прочно удержать Сухиничи, Мещовск, Мосальск.
Военный совет фронта может в ваше распоряжение дать дополнительно три кавалерийские дивизии (от 10-й армии), одну-две стрелковые дивизии, пополнить танками до 50 штук. Донесите свой план действий.
При составлении плана иметь в виду, что Калуга к моменту прохода группы будет занята.
20. 12. 41. 4.00.
Жуков. Булганин. Соколовский».
Павел Алексеевич взял папиросу и затянулся глубоко, с удовольствием. Директива радовала его размахом и истинно кавалерийской дерзостью. Операция затевалась необычная, и именно в этом, в ее неожиданности для немцев, крылся ключ успеха.
Хорошая директива, ничего не скажешь. Вот только будет ли занята Калуга — это вопрос… Бросок на Юхнов — понятно. Немцы взвоют, когда будут перерезаны важнейшие коммуникации в их тылу. Но хватит ли сил, чтобы освободить крупные опорные пункты Сухиничи, Мещовск и Мосальск? А на пути к ним еще Одоев, Белёв и Козельск. Захватить их пехотой? Однако пехота не поспевает за кавалеристами…
Об этом еще будет время подумать. А пока — первый этап операции.
Циркуль легко покрыл расстояние от Крапивны до Юхнова. Сколько тут получается? Так, частям корпуса надо преодолеть сто восемьдесят — сто девяносто километров. Хороших дорог нет до Варшавского шоссе, на котором и стоит Юхнов. Автомагистраль эта связывает немцев в Подмосковье с глубоким тылом, с самой Германией. Вдоль шоссе у фашистов расположены базы снабжения, тыловые учреждения, госпитали, аэродромы. Корпус же пойдет туда, отрываясь от своих тылов, по лесным массивам, по проселкам, которые не наезжены местными жителями в эту военную зиму.
За один прием такое расстояние не осилить. На пути корпуса снова Ока — теперь верховье. Дойти до реки и форсировать ее — вот первый этап операции, задача на четыре-пять дней. Но прежде всего требуется взять районный центр Одоев, расположенный километрах в тридцати от Крапивны.
Древняя славянская крепость, один из старейших российских городов, Одоев словно бы самой природой предназначен для обороны. Расположен он на высоком куполообразном холме, господствует над окружающей местностью. Серпом огибает его река Упа с крутыми, обрывистыми берегами. Где нет реки — там глубокие овраги. Не подступишься ни с какой стороны. А подступиться обязательно нужно! Четыре дороги скрещиваются в этом городке.
Павел Алексеевич взглянул на разведсводку. В район Одоева отошли остатки трех вражеских дивизий: 112, 167 и 296-й. Судя по всему, сдавать город фашисты не собирались. Одоев превращен в оборонительный узел.
