Брать город штурмом? Это самый простой, самый быстрый, но далеко не самый целесообразный способ. Немцы, сидя в укрытиях, будут прицельным огнем расстреливать с возвышенности наступающих. Чего стоят хотя бы обледеневшие склоны оврагов и береговые откосы — на четвереньках по ним надо карабкаться!
К дьяволу спешку, и никаких штурмов! Кавалеристы обойдут Одоев с севера и с юга. Фашисты сами покинут укрытия, когда заметят угрозу окружения. Вот тогда гвардейцы и расправятся с ними в чистом поле. Минимум потерь и минимум задержки на пути к основной цели. Бой за Одоев не затормозит корпус. А это важно — ведь кавалеристы должны достигнуть Юхнова за десять суток. Двадцать километров в день — очень высокий темп…
По-разному можно отправить в войска боевой приказ. Есть радио и телефон. Могут отвезти приказ делегаты связи или штабные офицеры, которые к тому же проконтролируют его выполнение. Но на этот раз Белов решил поставить боевые задачи сам. Распорядился собрать командиров и комиссаров полков и дивизий. Всех старейшин своей огромной семьи. Время — на вес золота, но перед новым большим делом просто необходимо съехаться всем вместе, потолковать и помозговать сообща. А то ведь в текучке повседневных забот некоторые командиры ничего не знают, ничего не видят дальше своих конкретных целей. Пусть посмотрят пошире, уяснят суть операции.
Да и самому Павлу Алексеевичу полезно послушать, уловить настроение подчиненных. Если что наболело — сразу исправить. И уверенней, спокойней чувствовал он себя после таких встреч. Вон сколько их, самостоятельных, опытных, мужественных товарищей!
Командиры собрались в просторной горнице. Добродушно басил, заглушая других, генерал Баранов. Резкий, худощавый полковник Осликовский о чем-то расспрашивал Грецова. Тот отвечал обстоятельно, загибал пальцы на руке. Возле стены на лавке поместились рядком три усача. Майор Кононенко рассказывает какую-то веселую побасенку, а подполковники Князев и Данилин сдержанно посмеиваются. Чувствуется скованность — не каждый день бывают на совещаниях у генерала. Скромники — куда тебе! А в бою каждый — орел, фигура, талант! У каждого свой боевой почерк.
Павел Алексеевич познакомил командиров с директивой Военного совета фронта, зачитал боевой приказ. Предложил задавать вопросы. Всех собравшихся, как выяснилось, беспокоило одно — открытые фланги. Корпус пойдет на запад, а кто прикроет его справа и слева?!
— Пусть это вас не волнует, — сказал Белов. — Командирам всех степеней — только вперед и вперед! Чем быстрой, чем дальше, тем лучше. Флангами займется командование корпуса.
Павел Алексеевич взглядом разыскал старшего лейтенанта Михайлова, пристроившегося возле двери. Тот понял без слов:
— Все готово, товарищ генерал.
— Прошу, товарищи командиры, пройти со мной, — пригласил Белов. — Я распорядился вывести один эскадрон. Произведем смотр перед дальней дорогой.
На улице сквозил сырой, пронизывающий ветер. За избами двумя шеренгами, образовав коридор, выстроился эскадрон. Спешенные бойцы держали коней в поводу.
Вид у людей бодрый. Отдохнули, отоспались. Одеты добротно, по-зимнему. Оружие в порядке. Иного генерал и не ожидал. Он остановился возле немолодого, степенного сержанта. Чувствуется, бывалый воин. И, наверно, из казаков.
Приказал:
— Развьючить седло!
Сержант с достоинством, без суеты, начал привычными движениями опустошать переметные сумы, раскладывая их содержимое на разостланной попоне. Чего тут только не было! Скребница, щетка для чистки коня, сетка для сена, мешочек с подковами и гвоздями, торба, недоуздок, иголка с ниткой, смена белья, мыло и полотенце, мешочек с ружейными принадлежностями, сухари, банка консервов, еще мешочек — с сахаром, чаем и солью в бумажке… И все это нужное, необходимое — ведь кавалерист возит с собой весь свой «дом».
Сержант, выложив походное имущество, явно ожидал похвалы: за такой порядок в сумах даже в мирное время можно было получить благодарность. На вопрос генерала, какой неприкосновенный запас должен иметь при себе всадник в седельном вьюке, сержант ответил уверенно:
— На сутки овса. А для себя на сутки консервы, сухари, заварку и сахар. И сто двадцать патронов.
— Спасибо, товарищ сержант, службу знаете. — Белов потрепал холку коня. — А что, если оставить при себе только овес, провизию и патроны? Остальное — в обоз.
Сержант внимательно смотрел на генерала: не шутит ли? Ответил, насупившись:
— Не по уставу выйдет.
— А если в порядке исключения?
— Не знаю, товарищ генерал. Привыкли мы к своему шилу да мылу, без них нам несподручно. Конь расковался — и нет всадника.
— Подков захватим немного. Одну скребницу на пятерых… Если все остальное временно сдадим в обоз, на сколько суток овса и продовольствия можно взять?
— А патронов? — уточнил сержант.
— Штук по триста.
— На трое-четверо суток харч и фураж поднимем.
— Сутки или трое — большая разница, — сказал Белов. И пояснил: — Нам нужна будет стремительность. А там, куда мы пойдем, немец для гвардии запасов не приготовил.
— Понятно, — улыбнулся сержант. — Не желает, значит, немец о нас заботиться?..
