Вот еще не было печали, мученически скривился Амберсандер. Две стычки за один день с Унгартами — это уже серьезная заявка на разбирательство в высоких инстанциях. Две надежды: во-первых, старый барон паскуден по сути своей и, даже будучи насквозь в своем праве, симпатий не сыщет; во-вторых же, такие дела быстро не делаются, пока то да сё, авось Бинго обернется. Если, конечно, не свернет по пути в Брулайзию, просветиться насчет эльфийских ухваток.
— Благодарю за службу, — кисло пробубнил капитан стражнику. — Хотя наперед прошу поработать над деликатностью. Уж насколько я знаю длинные языки нашей торговой братии, до барона дойдет все, как было сказано, а то еще и приукрасится. За такие речи, какая ни государственная служба, а велик шанс повстречаться после смены с баронскими мордовалами и получить от них урок-другой изящной словесности. На манер не то что эльфийский, а самый что ни на есть гзурский.
Стражник ощутимо сбледнул с лица.
— Но ты не тушуйся, сделай морду кирпичом и опять скажи! — подхватил Бинго. — Вот этот меня только что такому учил. Раз-другой тебя таво… с седла… а ты опять в окно… или как ты там советовал?
— А ты не лезь! Вот еще, к слову, такой печали я и не ждал, но как бы вам по пути не начали встречаться обозленные Унгарты. Для них такая конфискация — плевок в лицо, могут завестись и не отступятся, покуда не сыщут пропажу.
— Да ну делов-то с этой пропажей! При ближайшей оказии махнем на неприметного ослика. При везении даже с седоком вместе.
— На это бы я не рассчитывал. Дварф — он как запор: могучий и неудалимый.
— Еще одна хворь, которую вы, хумансы, воздвигли в ряд неумолимых обстоятельств. Мы-то от нее не страдаем вовсе! Жрем что попало, в себе не удержишь, да просто на рожу соседа глянешь при неудачном освещении — и хоть пробкой заколачивай.
— Я б тебе с охотой заколотил сейчас пробки со всех концов, чтоб только дух перевести от твоего беспрестанного трындения. Торгрим, ты готов, я вижу? Право же, если ты хочешь из этих наших ребятишек сделать чудо-богатырей, так это задача не на пять минут.
— Твоя правда, сэр Малкольм. — Дварф отряхнул пыль, собранную во время упражнений, и по-товарищески протянул руку Седрику. — Прощевай, старший над хлипкими, всего я тебе, конечно, не успел подать, но для начала вам хватит. А вот как перестанете наконец сбиваться с дыхания после единой пробежки по лестнице, тогда-то придет черед упражнений более вычурных, авось к тому времени найдем способ их преподать.
В этом сэр Малкольм искренне сомневался. Возвращения дварфа в стольный град он искренне надеялся не дождаться, дабы не иметь дополнительных трудностей с объяснением еще и этого. Седрику, однако, эта скорбь была не по чину — руку дварфову он потряс истово, потом даже что-то из-за пазухи выудил и вручил, как орден. Бинго встрепенулся — похоже на кошель! Однако кошель не оправдал чаяний, ибо выглядел чересчур мягким и невесомым, дабы обладать приличной покупательной стоимостью.
— Вот за это отдельное спасибо, — вежливо изрек Торгрим и поклонился — не слишком глубоко, но и не слишком небрежно, а в аккурат насколько приличествовало ситуации, и Бингхам опять нервно засопел на его счет. Скажите пожалуйста, еще и знаток этикету! Что еще в его запасах? Начнет читать пейзанкам стихи собственного сочинения? Знает, как называется столица Мариого? А то еще, может статься, колдун? С одним колдуном Бинго уже водил знакомство — тот бесперечь требовал ловить ему черных кошек и норовил говорить нараспев, вкрапляя в цивильную речь диковинные драконические словеса, чем раздражал, как полная задница репейника. Бинго, впрочем, был себе верен и сам не смог бы сойти за подарок, даже если бы перевязался шелковой ленточкой. Слово за слово, и произошла размолвка, по итогам которой в гоблина полетела молния, а в колдуна — кошка, которую тот нахально счел недостаточно черной. Молния попортила Бингхамову рубашку и причинила легкое недоумение, рассыпавшись искрами по зеленому торсу. Кошка же метко влепилась тощим, но мускулистым тельцем в колдунью физиономию, прошлась по ней всеми когтями и с мявом покинула место происшествия. Дальше было уже ясно без слов — дошло до ближнего боя, в котором Бингхамово двойное превосходство в весе сыграло решающую роль, и колдун был сдан за скромное вознаграждение в ближайшее село, где его охотно и радостно спалили в угоду местным суеверным понятиям.
— Что-нибудь еще тебе в пути понадобится, сэр Торгрим, чтоб мы не метались после как оголтелые? — уточнил Амберсандер педантично.
— Мне много чего понадобится, сэр Малкольм, но уверен, что со всем этим мы с моим спутником и сами разберемся по ходу, — ответствовал Торгрим степенно. — Пора б и честь знать, не век же на твоей шее… Это мне вы такого ослика завели?
— Слыхал, сэр Бингхам? Не век же на моей шее!
— Да ты нашел кого слушать — он же как есть неправильный! Знаешь, что лично мне в пути еще понадобится?
