Поход Суворова в 1799 г. полностью

Значение принципа предоставления главнокомандующему полновластия очевидно само по себе; обстановка на войне меняется слишком быстро, чтобы можно было управлять армиями издали. Между тем гофкригсрат, заседая в Вене, постоянно стремился предначертывать каждый шаг действовавших на весьма отдаленных театрах австрийских главнокомандующих, и потому донельзя стеснял даже самых талантливых из них в предприятии того или другого решения сообразно с обстановкой. Вследствие этого-то образ действий австрийских генералов и носил преимущественно пассивный характер.

Влияние гофкригсрата было вредно даже и тогда, когда во главе его стояли люди с громкой военной славой (Монтекуккули, граф Штаремберг, принц Евгений Савойский); но тем сильнее оказался вред, приносимый гофкригсратом, когда в нем стал распоряжаться самовластный и упрямый первый австрийский министр Тугут. Он удалил от дел старого фельдмаршала Ласси, оставил место президента гофкригсрата незамещенным и на свободе сам составлял планы кампаний, давал советы генералам, руководил ими в последних подробностях, а между тем этот человек, столь сильно влиявший на военные действия в 1799 году, никогда не служил в военной службе и не имел никакого военного дарования.

Форсировка досталась нелегко; на некоторых переходах ночлега достигали из полка человек сто, остальные растягивались по всей дороге: вновь введенные курносые башмаки развалились, люди шли босиком; в пище оказался недостаток, ибо австрийские комиссары не успевали заготовлять провиант для русских войск, совершавших такой непостижимый для наших союзников марш; здесь нашло полное подтверждение изречение Суворова: «Голова хвоста не ждет, и солдат не объедается». Изнемогавших от усталости людей, — а таковых было множество, — везли на больших дрогах, запряженных волами. Большие переходы действовали на войска не столь губительно, как недостаток дневок; но лишь только удавалось сделать дневку, как люди чинили обувь, раздобывали новую (в городах Виченце и Вероне), отдыхали и могли снова продолжать свой быстрый марш.

В Италии встретили русских с распростертыми объятиями, как своих освободителей от французского ига. В городах жители устраивали войскам изобильное и роскошное угощение, а дорога от Виченцы до Вероны казалась непрерывным садом, изобилующим виноградниками и плодовыми деревьями.

7 апреля вся колонна генерал-лейтенанта Повало-Швейковского (11 тысяч) соединилась у деревень Вилла-Франка и Валеджио на реке Минчио, близ которой располагалась и австрийская армия (55 тысяч) под начальством Меласа.

Между тем военные действия в северной Италии уже открылись: 26 марта французы атаковали австрийцев при деревне Мань-яно, но неудачно, так что после кровопролитного, но нерешительного сражения отступили за реку Минчио, чем как бы и признали себя побежденными. Австрийцы не воспользовались своим положением, не преследовали французов, и только 3 апреля нерешительный и неспособный 70-летний старик Мелас перевел свои войска через реку Минчио. В это время французы, оставив гарнизоны в крепостях Мантуе и Пескиере (на реке Минчио), отступали на запад за оборонительную линию реки Адды, вытекающей из озера Комо и впадающей в реку По.

__________________________________________