Изобразив улыбку, Конут повернулся к женщинам спиной. Женские спальни в другом крыле и двенадцатью этажами ниже, но их обитательницы уже в курсе событий! Конут остановился у столика, за которым Мастер Карл в одиночестве прихлебывал чай, просматривая ворох фотоснимков.
— Мне очень жаль, что так случилось. Не знаю, как это вышло, Карл.
Глава факультета рассеянно поднял голову. Когда Карл погружался в свои вычисления, его глаза не сияли уже теми холодными сапфирами, которые пронзали Эгерта насквозь, а скорее напоминали ласковые голубые глаза Сайта-Клауса, что больше соответствовало характеру их обладателя.
— Что? А, ты о своей зарядке на подоконнике… Присядь, мой мальчик.
Карл разгреб фотографии, чтобы одна из обслуживающих столовую студенток могла поставить прибор для Конута. Протягивая ему какой-то снимок, Карл примирительно заговорил:
— Скажи, это не напоминает тебе изображение звезды?
— Нет.
Конут не особенно интересовался увлечениями главы отделения. Изображение напоминало яркую вспышку света и ничего больше.
Карл вздохнул и забрал снимок.
— Ладно. Ну, что на тебя нашло с утра пораньше? Конут взял у официантки чашку кофе, а от других блюд отказался.
— Я сам хотел бы знать, — произнес он серьезно.
Карл ждал.
— Я хочу сказать, все не так просто.
Карл не прерывал его.
Конут одним глотком выпил кофе и отставил чашку. Карл, возможно, был единственным человеком на факультете, которого не интересовали утренние сплетни. Трудно было решиться просто взять и выложить ему все как есть. Он, как и Конут, дитя Университета. Оба они родились здесь, в Медицинском Центре, учились в университетских Школах. Карла не привлекала суетливая жизнь, бурлящая за этими стенами, в Городах. Его вообще мало интересовали человеческие проблемы. Одному Богу известно, как этот бесстрастный, сухой человек с головой, забитой Виноградовым и де Бесси, прореагирует на сообщение о такой далекой от математики вещи, как самоубийство.
— Я пытался покончить с собой уже девять раз, — наконец выдавил Конут. — Не спрашивай меня почему. Сам не знаю. То, что ты видел сегодня утром, — девятая попытка.
Выражение лица Карла полностью соответствовало ожиданиям Конута.
— Не смотри на меня так недоверчиво, — вспылил он, — я действительно больше ничего не знаю. И меня это раздражает не меньше, чем тебя!
Карл в растерянности ухватился за свои снимки, как будто они могли что-то подсказать.
— Хорошо, — он потер лоб. — Я понимаю, в каком положении ты оказался. Тебе не приходило в голову обратиться за помощью?
— Помощь? Боже, да я окружил себя помощниками везде, где только можно. Хуже всего с утра, ты видел. Это самое опасное время — перед пробуждением, когда я еще не настороже. Я учел это и разработал целую систему сигналов, чтобы сразу прийти в себя. Завел пять будильников, договорился с конторой управляющего об автоматическом включении света в комнате, поручил ночному дежурному звонить мне по телефону — все для того, чтобы проснуться сразу. Три дня это действовало и, поверь мне, напоминало ушат холодной воды. На всякий случай я попросил еще Эгерта приходить рано утром и следить за моим пробуждением — вдруг что-то не сработает.
— Но сегодня Эгерт опоздал?
— Немного задержался, — поправил Конут. — Еще минута, и он бы действительно опоздал. И я вместе с ним.
— Это не та помощь, которую я имел в виду, — сказал Карл.
— Ты говоришь о Медицинском Центре?
Конут достал сигарету. Официантка поспешно поднесла зажигалку. Он узнал девушку. Это была одна из его студенток, Лусилла. Очень хорошенькая и совсем юная. Провожая ее глазами, Конут рассеянно произнес:
— Я был там, Карл. Они очень настаивали на проведении психоанализа.
На лице Мастера Карла появилось выражение крайней заинтересованности. Конут отметил про себя, что не видел главу факультета настолько увлеченным с тех пор, как они вместе обсуждали подготовленную Конутом статью — анализ расхождений в основном законе статистического распределения Вольграна.
Карл задумчиво проговорил:
— Я скажу, что меня удивляет. Ты не производишь впечатление человека обеспокоенного.
— На самом деле это не так, — возразил Конут.
— Значит, тебе удается скрыть беспокойство. Может, в глубине души тебя что-то тревожит?
— Тревожит настолько, чтобы покончить с собой? Ну, нет. Однако я полагаю, какая-то причина должна существовать, не так ли?
Карл смотрел в сторону. Его глаза обрели прежнюю яркость; он подключил свой мозг к решению проблемы: взвешивал возможные причины, оценивал их вероятность, пытался выработать подходящую теорию.
— Только по утрам?
— Нет, Карл. Я гораздо более изобретателен, могу попытаться убить себя в любое время суток. Но чаще всего это происходит в полусне — когда я засыпаю или пробуждаюсь, как-то раз даже среди ночи. Тогда я пришел в себя на пожарной лестнице. Бог знает, как меня туда занесло. Возможно, что-то потревожило мой сон, не знаю. После этого я попросил Эгерта быть со мной вечером, пока я не засну, и утром. Как нянька для малыша.
— Думаю, ты мог бы рассказать мне значительно больше, — раздраженно заметил Карл.
