Бросившись к столу мужа, я схватилась — сердце билось так быстро, что казалось, сейчас вырвется из груди. И вдруг мои глаза наткнулись на странные бумаги — касающиеся крупных сумм денег, пришедших на счет. Пока меня не было, наша семья стала богаче на целое состояние! Внутри закипела смесь страха и удивления. Неужели снова наследство?
Я схватила нож из ящика и отрезала кусок простыни, быстро, почти на автомате, привычным движением, перевязала рану. В этот момент я почувствовала, что меня охватывает не только физическая боль, но и глубокое ощущение опасности — как будто все вокруг начало рушиться, а я — одна в этом хаосе.
Пошарив в ящиках, я схватила связку запасных ключей от всех комнат. Я спрятала их в корсет, чтобы не потерять — это было моим единственным шансом в случае чего покинуть комнату и дом. Если меня поймают. И тут же они оказались незаменимыми. Кабинет был заперт, но я вставила ключ в замок — и дверь медленно открылась, пропуская меня в пустой, мертвенно тихий коридор.
Я направилась к комнате сына. Я повернула позолоченную ручку — и вдруг поняла, что дверь заперта. Внутри зажглись мои материнские чувства — страх, отчаяние и удивление, разве можно запирать ребенка?
— Кириан, — тихо позвала я, надеясь услышать его голос.
— Мама! — раздался ответ, и в голосе его звучала тревога. — Мама, это ты?
— Да, — прошептала я, вытягивая руку к ключам.
Мы никогда не запирали ребенка! Никогда!
Я стала подбирать правильный ключ, вставляя его один за другим. Внезапно раздался тихий голос возле двери.
— Папа меня запер, — шептал сын. - Он сказал, что я - наказан. И должен подумать над своим поведением! Но я ничего не делал плохого!
— Ничего страшного, — сказала я, — папа запер, а мама откроет!
Наконец один из ключей подошел, и дверь тихо отворилась. Кириан бросился мне на шею, и я почувствовала, как его теплое тело сжалось от страха.
— Милый, — прошептала я, прижимая его к себе, — скажи мне честно: ты говорил что-то папе про генерала?
— Нет, — тихо ответил он. - А зачем?
— Нет, не говорил! — вдруг раздался голос Валентайна, и его голос звучал с холодной насмешкой, — чтобы знать все, что происходит с тобой и вокруг тебя, вовсе не обязательно быть рядом с тобой.
Я повернулась, пряча сына за спиной.
— Что это значит? — спросила я, чувствуя, как внутри все сжимаются.
— А то, — заметил Валентайн, — ты думаешь, что после того, как взял тебя беременной от другого, я стану тебе доверять?
Я задрожала, в сердце зашевелилась ярость.
— Получается, ты следил за мной даже в Северном Форте? — почти шепотом спросила я.
— Разумеется, — усмехнулся он, — я слышал все разговоры. И о том, что ты любишь генерала. А он тебя…
Я взглянула на свою руку — и сердце сжалось. Обручальное кольцо, единственная вещь, которую я никогда не снимала, блестело на пальце.
— Кольцо? — спросила я, беря его за ободок двумя пальцами.
— Да, — вздохнул он. — Обручальное кольцо. Благодаря ему я в курсе всего, что происходит с тобой. Так что можешь не рассказывать мне, что вы не крутили любовь с генералом. Я все слышал.
Я сорвала его и бросила на пол. В голове прояснилась — значит, горничная не виновата, она не сдавала меня. Валентайн услышал о моем уходе и попытался меня остановить.
— Необходимая мера, — заметил он. — Время у нас мало. Сейчас к нам прибудут гости.
— Только не говори мне, что ты работаешь на Исмерию! — выкрикнула я, чувствуя, как мне хочется свернуть ему шею!
— А что не так? — удивился муж. — Им нужен дракон. Нам нужны деньги. К тому же я рассчитывал на наших собственных детей.
“Боже мой!” — вдруг осенило меня. — “Вот почему он настоял, что ребенку лучше в Лисмирии, пока мы едем в Столицу. Вот почему он не бросился искать его… “
— Ты договорился с Исмерией, чтобы, когда мы оставим ребенка, они пришли и забрали его! — я сжала кулаки, дрожа от ярости. — Отвечай!
— Не без этого, — признался он. — У них свои цели, у меня — свои. Однажды, во время прогулки в Лисммерии, мальчик обернулся в дракона. И я понял, чей это сын. И решил использовать это, чтобы избавиться от позора. Он маячил передо мной каждый день, напоминая о том, что любимая женщина предала меня — раздвинула ноги перед кем-то другим! И он — не я — был у нее первым. Что она отдала ему самое дорогое, что есть у девушки, а мне остались лишь смятые лепестки, словно цветок, раздавленный ногой.
Обиды, гнев, безумие — все нахлынуло на меня.
— Держи, Валентайн Легард! Подавись! - скривился муж.
С ярости я сжала зубы
Боже, боже… Значит, я и есть тот самый предатель? Весь ужас застыл в душе, когда до меня дошло, что все, что я слышала, было услышано и Валентайном, а потом передано врагам. И именно из-за меня пострадало столько невинных людей!
Я обернулась — и увидела, как лакеи и дворецкий стоят в конце коридора, образуя стену из холодных, равнодушных фигур. Словно целая гвардия.
— И ты передавал им все, что слышал! — скрипнула я зубами, чувствуя, как внутри все сгорает. — Боже мой! Я прожила чудовищем все свои годы!
