Главная квартира Действующей армии переходит завтра чрез Дунай, и мне, по всей вероятности, часто придется кататься между двумя Главными квартирами. Государь не уедет из армии, пока не представится случай наследнику и Владимиру Александровичу заполучить Георгия взятием Рущука.
Рад я, что Круподерницы тебе нравятся и что вы там устроились по вкусу. Надеюсь, что прихотливая Екатерина Матвеевна не захает чересчур нашего деревенского гнездышка. Касательно Липского я вам тотчас отвечал и так подробно, что издали кажется - и прибавить нечего. Придумайте комбинацию, чтобы обойти заключение прямого контракта на аренду с поляком и избегнуть излишних расходов на постройки.
Радуюсь вестям об озимых хлебах, надеюсь, что яровые поправятся теперь. Цены дадут хорошие.
Глаза мои в исправности, затылок неожиданно поправился. Принимал я 4 дня petr. 30 - теперь отдыхаю, а потом возобновлю.
Ты отгадала, что Горчаков ничего не замечает и все твердит, что он прибыл в армию pour dompter le parti militaire*.
Очень хорошо, что взяли каменщиков из старообрядцев. Они люди хорошие, непьющие. Приласкай их, сказав, что я покровительствовал в Турции старообрядцам и недавно предоставлял государю. Надо торопиться и окончанием построек до зимы. Кланяйся Николаю Григорьевичу, Пелагее Алексеевне, Нидман и Соколову. Если рейткнехт нехорош, перемени, найти легко. Тогда был снег, а теперь время впереди. Дурного держать не стоит.
Когда-то мне доведется с вами пожить? Даст Бог, скоро. Благодарю за Евангелие. Другой книги, о которой упоминает Анна Матвеевна, не получил. Обнимаю вас всех. Целую ручки твои и добрейшей матушки. У нас уже 100 тыс. войска за Дунаем. Да благословит и сохранит вас Господь. Твой любящий муж и вернейший друг Николай
No 12**
27 июня. Бивак у Зимницы
Vive Roudenko - переписка наша восстановилась: вчера фельдъегерь доставил мне письмо твое, милейшая жинка и бесценный друг Катя, за No 10 от 20 июня. В 5 дней на Дунай - это недурно! Благодарю добрейшую матушку за ее оживленное и теплое письмецо, успокоившее меня несколько насчет ее здоровья, о котором ты выразилась, что оно "совсем расклеилось". Авось, крупинки свое дело сделали, и матушка поправилась, в особенности ради добавочного лечения - прибытия Екатерины Матвеевны. Давно не видались сестры, и весело было бы мне посмотреть на взаимную радость. Любопытно знать, какое впечатление произведет ваша обстановка сельская на избалованную Екатерину Матвеевну!
Благодарю деточек за их грамотки. Письмо Павлика (относительно) лучше других. Мика написала мило, но ошибок наделала более, нежели я ожидал. Не могу в толк взять, зачем это Иван Иванович вздумал учить крестьянских детей в домике, построенном для детей? Мальчишки занесут столько разнородных зверей, что потом не отделаетесь. Письмо Леонида несколько правильнее прежнего, но путано. Не понимаю, что за войну затеял Иван Иванович и какой орден получит Павлик? Пусть детки объяснят все недоумения в последующих письмецах своих. Твое письмо, душа моя, проникнуто таким патриотическим жаром, что даже мне поддало.
Да, славная была для меня минута, когда увенчалась успехом смелая переправа, предпринятая на том самом месте, которое я указал нашим офицерам Генерального штаба несколько лет тому назад и на которое напирал в известном тебе письме Нелидову из Киева.
Сердце отлегло, когда узнал я, что храбрые наши черногорцы, бывшие на краю гибели, выбились от бесчисленных врагов в ту самую минуту, когда все казалось погибшим. Турки разорили плодоносную долину Зеты и землю Вассоевичей, нанесли значительную убыль черногорцам и герцеговинцам, но сами потеряли много войска, и Сулейман должен был, наконец, перейти в Албанию, откуда, по всей вероятности, большая часть войска будет отправлена по железной дороге в Салоники, а оттуда в Константинополь. Переход наш чрез Дунай отвлечет силы турецкие, которые будут спешить на защиту Адрианополя и Константинополя{23}. Мы спасли Черногорию, доблестную союзницу нашу. А турки уже назначили губернатора в Цетинье, и австрийцы уверены были, что им суждено будет спасать Черногорию, придавив ее предварительно руками мусульман. Если бы это удалось Андраши, наше влияние было бы окончательно загублено, и Австро-Венгрия обладала бы нравственно сербским племенем.