Дают знать из Константинополя, что в Адрианополе собирают массу войск (до 90 тыс.), тогда как при наступлении Гурко (он был в 60 верстах) оставалось два батальона в городе. Сегодня или завтра ожидают наступления соединенных сил Мехмеда Али и Сулеймана. Неизвестно, в какую сторону бросятся они - в Тырнов или же на наследника. Помилуй Бог.
Сегодня в императорской Главной квартире обед на 160 чел. - вся Главная квартира Действующей армии.
Удержите подольше Екатерину Матвеевну. Здоровье матушки меня озабочивает не менее твоего, в особенности в отношении зимовки. Чем более вдумываюсь, тем более прихожу к заключению, что при продолжении войны в первые зимние месяцы Киев - самый удобный для сношений наших, самый ближайший пункт. Из Казатина вам легко будет получать мою переписку и туда же отправлять ваши письма. Бог даст, нынешняя зима будет менее сурова и снежна в Киеве, нежели прошлая. Одно меня смущает, это отсутствие гомеопата и что вам там скучно будет.
Обнимаю тысячекратно. Благословляю и Господу Богу поручаю.
Твой обожатель Николай
No 26
10 августа. Бивак у Горного Студеня
Сильная жара днем и душные ночи снова к нам вернулись, моя милейшая жинка. Предпочитаю жару сырости, хотя в моем сарае плохо спится, когда душно на дворе. Впрочем погода теплая продолжится лишь до первой грозы, за которой польют дожди, и воздух освежится, как всегда у нас бывало (как ты припомнишь) в конце августа или в начале октября.
Рейсе получил приказание протестовать против совершенных турками зверств и выставить на вид Порте необходимость большей дисциплины в войсках. Наш приятель Корти присоединится к германскому послу. Лайярд и английские агенты продолжают лгать и поддерживать турок всяким образом, в особенности же своими интригами и советами. Уверяют, что туркам удалось заключить заем в Лондоне в 2 млн. фунтов. Они закупят, конечно, боевые припасы, в которых начинали ощущать надобность при бессмысленной стрельбе турецкой пехоты. Шувалов извещает, что королева до того сделалась воинственна и нам враждебна, что точно помешалась. По ее требованию Дизраэли собрался было адресовать нам ультиматум, но Дерби удержал, предложив свою отставку. Он, однако же, соглашается заявить Шувалову, что если мы подойдем к Константинополю, то флот английский вступит в Босфор для ограждения английских подданных и интересов ввиду ожидаемых неистовств мусульман. Помнишь, я был всегда того мнения, что вопрос о проливах должен быть решен в нашем смысле не продолжительною войною, а нахрапом, par un fait accompli. Спасибо еще туркам, что они требуют от Лайярда - чтобы дозволить проход чрез Дарданеллы английского флота - предварительного заключения союзного договора с Турциею. Неужели Англия согласится на подобное унижение? Сомневаюсь, чтобы оппозиция вигов допустила сие. Бедная Мария Александровна! Что должно терпеть ее русское сердце при сознании, что брачный союз ее{48} не принес ни малейшей пользы России, а, скорее, напротив, причинил нам новый вред ложными надеждами, расчетами и тем фальшивым положением, в которое поставил нас в отношении к Англии. Совесть Шувалова очень эластична, но почти невероятно, чтобы он себе внутренне не делал некоторые упреки! По его донесениям, Салисбюри в последнем случае был на стороне Дизраэли, а не Дерби.
Пишешь ли ты когда-нибудь леди Салисбюри и получаешь ли от нее письма? Не прекращай переписки. Пригодится. Если будешь писать Зичи или Корти, то поклонись от меня и скажи, что я надеюсь скоро свидеться с последним на наших аванпостах близ Царьграда, тогда как уверен, что Зичи скоро последует моему примеру. Нам известно, что как только австрийцы вступят в Боснию, то приятель наш выедет из Константинополя, чтобы турки не подумали, что австро-венгры приходят им помогать против нас.
Я уже писал тебе неоднократно, что по недостатку распорядительности, энергии и находчивости начальника тыльной части армии (то есть сообщений и всего, что в тылу боевых войск находится), она находится в плачевном состоянии, что угрожает армии крайними бедствиями в зимнее время и, пожалуй, голодною смертью, ибо все подвозы запутались и не поспевают к войскам. Мне пришлось указать на лицо, которое, по моему мнению, обладает качествами такими, что может поправить дело и избавить армию от грозящих ей бедствий это генерал-адъютант Дрентельн - киевский. Ему уже сделаны предложения, и ждут лишь ответа, опасаясь, что он не примет, предпочитая идти в бой{49}.