Более и более убеждаюсь, что штаб Николая Николаевича составлен из ничтожеств и неудовлетворительно организован. Левицкий заслужил ненависть не только армии, но и всех своих товарищей по Генеральному штабу, которые не признают в нем даже способности и не доверяют ему. Все распоряжения главнокомандующего исполняются в штабе отвратительно, легкомысленно, чтобы не сказать более. Замечательно, например, что при движении первоначальном в Тырнов Николай Николаевич был поражен роскошностью лугов и, вследствие замечания одного из своих спутников, приказал распорядиться, чтобы накошено было сено и устроены по пути запасы для войск, имеющих проходить впоследствии и возвращаться. Ничего не было сделано, и трава выгорела даром, а кавалерия, артиллерия и обозы уже теперь очень нуждаются в корме. Мало того, чтобы приказать что-либо мимоходом, необходимо наблюсти за строгим исполнением. Исполнительности добросовестной (заглазной) мало на высших ступенях армии. Распределение начальников и офицеров Генерального штаба более, нежели странно.
Гурко успел внушить к себе страх турок (утверждавших, глядя на решительность действий, что он есть никто другой, как я). Он совершил свой поход, имевший единственным результатом захват трех проходов балканских и совершенное разорение болгарского населения к югу от Балкан (в особенности долины р. Тунджи), его наградили генерал-адъютантом и Георгием на шею и затем отослали в Кишинев для встречи гвардейской дивизии именно тогда, когда турки, встрепенувшись вследствии его отступления за Балканы, стараются ворваться в Балканы, взять Шибку и Тырнов.
Полковник Генерального штаба Паренсов употребил всю зиму для изучения Рущука, его укреплений и окрестностей. Он переодевался, ездил неоднократно по всей местности с данным ему болгарином и знает лично каждый кустик. Его отсылают в Сельви, Ловчу и Плевно, разве только потому, что местность ему там совершенно неизвестна, а к Рущуку отправляют офицеров Генерального штаба, вовсе никогда вблизи не бывавших.
Бобриков (полковник Генерального штаба), бывший два раза у меня в Константинополе, изъездивший Болгарию вдоль и поперек, изучивший специально Балканы, отстранен совершенно от знакомого ему дела, употреблен сначала в Бухарест, а теперь отдан в распоряжение Черкасского, у которого он также сидит без дела, считаясь филиппопольским губернатором in partibus infidelium*. Артамонов, бывший также в Константинополе, изучивший в течение 8 лет Болгарию и Балканы, назначен был начальником проводников, но с ним никто не советуется, его записки и сведения кладутся под сукно и зачастую затериваются, и его держат бесполезно при штабе. Парализациею всех умственных русских сил Генерального штаба занимается исключительно Левицкий. Подобных примеров мог бы я пересчитать десяток. Все это порождает апатию, отвращение от дела и службы, разочарование в самых деятельных и благонамеренных офицерах, приводя их, наконец, к озлоблению против бездействия власти высшей. Грустно и тяжело, а положение нравственно безвыходное. The right man is not at the right place*.
Сегодня несколько человек, дельных офицеров, пришли ко мне излить свои сетования на бездействие армии и напрасную трату лучших сил и с чувством и одушевлением говорили мне: "Да удалите же, Николай Павлович, поляков Непокойчицкого и Левицкого, да переходите на бивак Действующей армии на место первого. Сейчас дело закипит, все одушевятся, и мы дойдем до Константинополя. Иначе конца не видно войне", начинающей надоедать всем. Уполномоченные Красного Креста говорили мне, что после второго плевненского дела раненые громко жаловались на неумелость начальства, отзываясь, что, если они умеют лишь "посылать нас лбы разбивать о турецкие укрепления зря, то это не война, а бесполезная бойня,и лучше как можно скорее ее прекратить!!!" Вот как истрачиваются лучшие силы, лучшие чувства русского народа! Вот как улетучивается самое пламенное, самое святое одушевление! Грех не им, а руководителям. Что же мудреного, что найдутся люди, которые сумеют воспользоваться разочарованием России! Тяжко мне, что мои предчувствия сбываются!
Бывшие доселе битвы с турками убеждают, что тактическое образование войск неудовлетворительно и не отвечает современным требованиям искусства. Начальники частей не умеют вести в дело ни полка, ни батальона, ни роты, ни взвода. Даром тратят людей, недостаточно пользуются местностью и везде хотят взять грудью, лбом об стену и штыком. Вопрос обращается в механическую задачу: сколько нужно человеческих лбов для преломления стены известной толщины? Искусства военного нет. Если и преодолевается противник, то единственно доблестью, беззаветною храбростью, удивительною выдержкою простого русского солдата. Разумеется, есть исключения и весьма почтенные. Но желательно, чтобы были исключения лишь в обратном смысле.