Медсестра, которая постоянно что-то спрашивает у Ксюши. А я просто молча смотрю в пол, даже не на подругу. Я не хочу её и видеть.
Она даже не подумала, что нам может быть трудно без неё…
***
В больнице нас уже ждал Даня с отдельной палатой на две койки.
— Сейчас мы ей быстренько промывание сделаем и всё! — улыбчиво сказал врач, Василий Ефимович. Он мне уже нравится. Он с такой лёгкостью относиться к тому, что случилось, будто у Ксюшки просто запор, а не борьба со смертью.
— Она мне прислала это, — сзади подошёл Даня, протягивая мне телефон. Смс от Ксюши. За минут десять до того, как я вломилась в квартиру. Да, зашла я красиво. Ксюша не брала трубку. Я звонила её много раз, но абонент был вне зоны действия сети…
Я обхватила холодными пальцами айфон парня и начала читать. После первых же строк по коже пробежались мурашки. Она делала очень больно, бросая нас. Да, возможно, я эгоистка, но делала больно она мне. А мне так нужна была поддержка. Хотя, ей она тоже была нужна. Почему я не замечала того, что с ней что-то не так? Она действительно ходила темнее тучи последние несколько дней. Но это её обычное состояние, она вечно в депрессиях.
— Это всё из-за меня. — протянула я, возвращая телефон владельцу. — Я во всём виновата…
Ноги сами начали подкашиваться. Я не люблю таких спектаклей: слёзы на публику, обмороки, всё подобное. Но сейчас это другое. Когда тебе действительно плохо.
Когда начинает кружиться голова, а ком в горле мешает дышать.
Я поняла, что потихоньку начинаю задыхаться.
— Лис, ты ни в чём не виновата, прекрати! — сказал мягко Даня, обхватывая мои плечи руками, помогая стоять на месте ровно, а не падать на холодный больничный кафель.
— Ты не понимаешь. — сипло сказала я, выпадая из его рук. — Я должна была предотвратить это.
Я села на пол, опёршись о стену и из глаз потекли слёзы. Я ненавижу плакать перед кем-то. Показывать слабость. Гордая, всё же.
Эмоции — это удел слабых.
Я ненавидела себя. За всё. за то, что я не заметила во время, что что-то не так. За то. что слишком увлеклась своей жизнью. Сколько раз себе говорила, что нельзя поддаваться эмоции.Влюбилась, дура. На, получай, мразь! Ксюша чуть не убила себя потому, что ты отвлеклась! Я ненавидела себя за то, что дала слабину…
Мне хотелось самой умереть. Но это выпендрёж. Никому не нужна твоя смерть. Да и жизнь тоже.
— Так, всё будет хорошо, Алиса! Вставай! — Даня попытался меня поднять, но я уселась мёртвым грузом. Да, я хотела простудиться. Такая, как я, должна мучиться. Гореть в аду. За бедную Ксюшеньку…
— Уйди, Дань! — резко ответила я и откинула голову на стену, больно ударившись головой. Это нервное. Когда я начинаю ненавидеть себя, я стараюсь сделать себе как можно больнее. Психушкой попахивает? Да, именно. Я Алиса. По-другому и быть не может…
— Так, заканчивай! — Демеев рывком поднял меня с пола и, рассказывая что-то успокаивающее, завёл меня в палату и уложил на соседнюю с Ксюхиной койку.
Через пару минут зашла медсестра и вколола мне успокоительное. Или яд. Надеюсь, что яд. Надеюсь, я сдохну. Мне надоело, что стоит мне только начать жить для себя, так всё вокруг идёт наперекосяк. Почему я просто не могу быть счастливой? Почему?
***
Она очнулась. Она рассказала ситуацию. А Даня рассказал свою. И мне, и Ксюхе.
Демеев в долгах. По уши. Из-за карт. Он игрок. Деньги брал у дочери одного крупного акционера, но, как видите, не совсем чистого. Когда мы с Ксю уехали во Львов, Даню побили. Сильно. И сказали, что в конце января деньги должны быть полной суммой. И теперь Даня вынужден заключить сделку, которую не хотел заключать.
Злата, дочь акционера, по уши влюблена в Демеева. Играет с ним, как с мышкой. А Таня просто выслушала и не осудила Даньку, что бы сделали мы с Ксюшей. Теперь мы втроём в одной связке. мы обязаны найти эти деньги. Я обязана.
А ещё мне пару раз звонили из команды. Говорить с кем-либо не было ни желания, ни сил. Хотелось, чтобы этот ад закончился побыстрее. Пожалуйста, господи. Дай мне сил!
========== 39. Мемы не лечат ==========
— Лис, да хорошо всё будет, — звук аппарата прервала фраза Дани, стоящего рядом.
Сил не было ни на что. Даже на ответ ему. Я была опустошена. Будто меня изнасиловали, ей Богу.
— Дань, ты можешь ехать домой, я тут останусь, — осипшим голосом сказала я, теребя краешек своего свитера, что так кстати был великоват на меня и я могла в нём спрятаться, как в коконе.
В голове невольно всплывали кадры истерики. Внутренней. В подобных ситуациях я всегда остаюсь «покер-фэйсом» и не выдаю своих переживаний. Может стоило бы? А то эта дура наверняка думает, что мне насрать, когда она мочит что-то подобное. Хотя, в данном случае она превзошла саму себя…
— А вещи у тебя тут какие-то есть? Езжай ты домой, а я подежурю! — парень попытался меня легонько подтолкнуть к двери, потянулись за моей курткой, но я оставалась на месте и не собиралась никуда уходить.
