В небольшом аккуратном особнячке пахло дурманяще и сладко, прилично одетые люди сидели за столами, а меня встретила юная девушка, одетая во все черное.
– Мне нужна… – пересохшими губами проговорил я, – помощь миссис Хейден…
Мария Хейден вышла ко мне собственной персоной.
Высокая, одетая по последней моде, с волосами, аккуратно собранными в прическу, она ничем не отличалась бы от англичанок, если бы не исходящее от нее ощущение деловой американской хватки.
Предприимчивость толкнула ее открыть публичный спиритический салон, в то время как большинство моих богатых знакомых предпочитало частные сеансы.
– А я вас знаю, – она осмотрела меня с головы до ног. – Вы тот гробовщик-медиум, о котором все говорят.
– Уже прямо-таки все, – попытался отшутиться я, но она оборвала меня взглядом.
– Я интересуюсь конкурентами.
– Я вам не конкурент…
– Не знаю, не знаю, – она поджала губы. – Впрочем, раз вы явились на мой порог, значит, имеете ко мне какое-то дело?
Я сглотнул.
– Да. Мне нужна ваша помощь… Как медиума.
Мария прислонилась плечом к двери.
– Насколько мне известно, вы не испытываете проблем в случае необходимости контакта с потусторонним и делаете на этом бизнес. Что вам мешает заняться этим самому?
Я торопливо облизнул губы. От того, что она держала меня буквально на пороге, я нервничал еще сильнее.
– Вы правы, я могу общаться с призраками. Но только с теми, которые задержались в этом мире, я их просто вижу, и слышу, и… В общем, здесь иная история.
– Что, вам нужно, чтобы кто-то вытащил для вас призрака с того света, не горящего желанием выходить на контакт? – она усмехнулась. – И что же это за человек?
– Мой друг, – голос мой совершенно охрип. – Валентайн Смит.
Мария сузила глаза и некоторое время молчала. Я предполагал, что если ей известно обо мне, то тем более известно и о Валентайне. А с учетом того, что даже с близкими друзьями Валентайн ухитрялся находиться в сложных отношениях, я не мог быть уверен, что она вообще захочет мне помогать.
Но, видимо, в выражении моего лица было что-то такое, что заставило американку сжалиться надо мной.
– Идемте, – она повернулась и поманила меня следом. – Надеюсь, у вас есть деньги.
Деньги у меня были.
Поверьте, я готов был отдать последнее, лишь бы снова услышать Валентайна.
Теперь я понимал, почему столько людей снова и снова обращаются к спиритуалистам – или просто к таким, как я.
Мария отвела меня вниз, в небольшое цокольное помещение с мягкими диванами, затянутое дымкой каких-то благовоний, незнакомых и сладковатых. От интенсивности запаха у меня начала кружиться голова.
В помещении никого больше не было.
Мария вышла, оставив меня одного. Перед глазами все плыло, и я прилег на диван, чувствуя, как подступает головная боль. Слишком часто меня начали беспокоить мигрени… Я не сразу заметил, как надо мной склонилась девушка, которая открывала дверь.
– Сэр, нужно произвести оплату, – робко сказала она. – Деньги вперед.
Я без слов достал бумажник и отсчитал названную ею сумму. Она сделала книксен и растворилась в тенях.
Запах усилился. И дыма стало больше – глаза слезились, и я ничего не мог рассмотреть.
Погас свет, и передо мной вспыхнула свеча. Я вздрогнул, встретившись глазами с Марией Хейден. Сейчас она выглядела жутко.
– Дайте руки! – велела она.
Голос ее был хриплый и далекий.
Я послушно протянул руки ладонями вверх, и она вложила в них пальцы, ледяные, как у мертвеца.
– Духи, услышьте меня.
От ее голоса у меня мурашки побежали по спине. Ни один призрак не пугал меня так, как она. Я запоздало вспомнил, что сам по себе являюсь магнитом для злобных духов, и участвовать в таком сеансе без поддержки хотя бы отца Майерса за спиной было в высшей степени опрометчиво… Но если бы я принимал взвешенное разумное решение, я бы никогда сюда не приехал.
Что сделано, то сделано. Я решил довериться судьбе.
– Духи, услышьте меня! – грохотала она. – Духи, услышьте меня! Есть ли среди вас душа человека по имени Валентайн Смит?
Стоило ей произнести эти слова, как мне показалось, что комната наполнилась призраками. Но не так, как я привык. Вместо тех, кто сохранил человеческую внешность и сердце, я видел только сгустки прозрачной тьмы, смертельно холодной. Я ощутил костлявые пальцы на горле и груди, в ушах набирал силу гул, от которого не было спасения, а в глазах была лишь чернота.
Запах стал невыносимым, душным, я пытался не дать ему проникнуть в меня, но стоило приоткрыть рот, как он хлынул в горло, заставляя закашляться, превратившись в трупное зловоние.
Я бился в хватке тысячи потусторонних рук и не мог пошевелиться. Пальцы медиума удерживали меня на месте. Ее глаза чудовищно закатились, виден был только белок. Это выглядело жутко, и жуть эта пробирала до костей, и казалось, с меня сдирают кожу заживо и подселяют вместо мяса и жил этот ужас.
А Мария повторяла и повторяла одно только имя, монотонно и неизбежно:
