И, может, оттого, что про утопленников подумалось, и вспомнились эти пушкинские стихи, конечно, про "Прибежали в избу дети, Второпях зовут отца: "Тятя! тятя! наши сети Притащили мертвеца"..." - от всего этого и старая переделка вспомнилась, на частушечный лад, ведь пушкинские стихи хорошо на частушечные перепевы ложатся. Я эту переделку ещё от родителей знал, вот и сбацал теперь:
Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
"Тятя, тятя, в сельсовете
Выдают по два яйца!"
"Врете, врете, бесенята,
Заворчал им с печки дед,
В сельсовете только члены,
А яиц давно уж нет!.."
А и правда, родители сказывали, когда коллективизация шла, все подчистую из изб выгребали. В деревне - и яичка было не найти, и стакана молока... Мол, в тридцатом году у кого обретался запасец картошки на зиму, хоть какой-никакой, хоть с гнильцой, тот и счастливым почитался. А так, и с голоду пухли, и кто понравнее да позажиточней был, те эшелонами в Сибирь отбывали. У нас, правда, такого голоду не было, как в некоторых местах. Рыба - она всегда рыба, её ж и впрок заготовить можно, и подо льдом ловить. Да и поскольку рядом начальственные дачи ставили, то на какую-то округу дышать давали, чтобы начальство совсем голодных рож не видело. Ну, а народ все равно веселился и ерничал, и вот такие брехаловки сочинял.
- Эх! - сказал я. - Раз уж по старому поехали, что предки напели, то вот вам еще.
И пропел:
А самолет летит,
Кабина крашена,
Убили Пушкина,
Поэта нашего!..
А самолет летит,
Пилот - уродина,
Проклятый Берия
Изменник родины!..
И снова в глазах Татьяны злое спокойствие моря плеснулось.
- И что, - спросила она, - неужели ничего покруче уже не поют? Неужели деревня ослабла?
- Как это - ослабла? - Зинка из-за стола вывалилась и начала притоптывать, такую плясовую выдавая, что даже этот крепкий дом, на века сделанный, затрясся малость. И мне кивнула. - А ну-ка, подыграй!
Я и подыграл. А она, как тон поймала, так и пропела, кружась и приплясывая:
В огороде, в борозде,
Нашла девица муде,
И пришила, пристрочила
К рыжеватенькой пизде!..
Ну, тут уж и я не сдержался, подхватил:
Мимо тещиного дома
Я без шуток не хожу,
То ли хуй в забор просуну,
То ли жопу покажу!..
И пошли мы выдавать. Всего, что напели, я вам и приводить не буду. Не знаю, засмущали молодежь или нет - ведь молодые девки все-таки сидели, и не из тех, которые оторвы, а такие, сами понимаете, при которых и парням подобное слушать неудобно - но уж весь наш "деревенский фольклор", как это называется, на полную мощь продемонстрировали, выплеснулись и повеселились, как давно не было. Зинка уже хохочет, сквозь смех едва слова выговаривает, у меня пальцы с клавиш срываются. Взял я для порядку последний наигрыш, доголосил, вот это:
Мой миленок от тоски
Пробил хуем три доски,
Возрастает год от году
Мощь советского народу!
И гармонь отставил.
- Все, - сказал я, - выдохся. Теперь горло освежить, а там посмотрим.
Молодежь переглядываться стала, но тут Татьяна, аккуратно так, сигарету на край пепельницы пристроила и нам зааплодировала. Тогда и остальные захлопали, Катерину включая. Ну, значит, все вовремя пришлось, чтобы воздух легче стал.
Зинка на стул упала, рукой обмахивается.
- Ох! - говорит. - Давно так не топала! Налейте-ка и мне!
Ну, всем по очередной налили, а там и чай готовить начали. За чайком опять нормальная беседа потекла. Девки и Зинка о своем толкуют, Гришка, как всегда, что-нибудь к месту ввернет да и опять замолкнет, Константин улыбится да отвечает, когда его спрашивают, Мишка соловьем под Татьяну заливается. Словом, все как положено.
- А не жалко, - спросила Татьяна, - что деревни пустеют, что молодежь разлетается?
- Да разве ж у нас пустеют! - отозвался Мишка. - Вот за Вологдой, и дальше на север, к Архангельску, там деревни просто мертвые стоят. Набредешь на такую или проедешь мимо, по старому тракту, все дома заколоченные, ни единой живой души, выбирай дом, какой приглянется, да и жируй. Правда, и электричество от таких деревень давно отключено, и до ближайшего рейсового автобуса с полтора часа ходу бывает, а продуктов никаких, естественно, нет, но ведь и это решаемо. Навезти зараз несколько мешков муки, чтобы хлеб выпекать, и, там, чаю, кофе, сахару, чего еще, патронов, например, лекарства главные или сетей с крючками, да и обосноваться глухарем. Потому что огороды хоть и заросшие, но их нормально можно в порядок привести, чтобы и картошка была, и капуста, и зелень всякая, и даже яблоки с вишнями. Вот, мы в одной деревне, которую проезжали, яблок с вишнями набрали на всю бригаду. Хоть, вроде, и одичалые давно, но сочные и сладкие, и крупные даже. Я так скажу, что с самогонным аппаратом с таких плодов хорошим пойлом на год вперед обеспечишься, а самогонный аппарат можно из чего угодно сообразить. А и рыба, и мясо - это не проблема. Там лососи ходят - во! - медведи их ловят. И зайцы есть, и другая дичь. А медведя завалить - так тебе не только мясо, которое все хвалят, но и медвежий жир, который от любых болезней лечит, и желчь медвежья, тоже очень целебная, и шкура. Словом, не пропадешь, от мира отъединившись.
