И тут, наверно, надо от "таджички" танцевать. Очевидно, положим, что узнать про то, где труп Шиндаря скрыт, чтобы в багажник его перекинуть, Татьяна могла только от убийц Шиндаря, сама с этими убийцами расправившись. Об этом я уже говорил.
Так и узнать точное место, где "таджичка" закопана, она тоже только от убийц "таджички" могла - а значит, и убийцы "таджички" по белу свету теперь не гуляют!
Вот какая мысль мне тогда за самогонкой в голову пришла - и теперь, к двери привалясь, я пытался припомнить, что ещё из этой мысли успело вырасти.
А вырасти успело вот такое представление:
"Таджичку", конечно, по путанице убили. Шлялась она в одежках Татьяниных, в её парфюмерии - вот и приняли её ненароком за хозяйку дома. И похитили её, и стали мучить. Видимо, чтобы она отказ от дома в пользу бандитов подписала, больше не из-за чего. А потом дознались, что ошибка вышла, но поздно для "таджички": слишком многое сделалось ей известно, вот и ликвидировали её, вместе с Шиндарем, который через общение с "таджичкой" тоже лишнее знал. А заодно и Горбылкиных, через которых "таджичка" и Шиндарь часть краденого в этом доме сбывали, для допроса прихватили: не дошло ли и до них лишнего?
Разобравшись, кинулись настоящую хозяйку убивать. Но не знали, на кого нарвутся.
А она, вытряся из них все, ей нужное, отправилась на кладбище, поглядеть, действительно ли в том месте, которое они указали, землю недавно тревожили? Может, она бы просто убедилась, что, да "таджичка" вот здесь схоронена, да и ушла бы, но тут я, по Лехиной милости, подвернулся. И что ей оставалось делать, когда я труп выкопал? Только, с моей помощью, труп на другое место перепрятать.
А тут крупные бандюги своих головорезов хватились, которые исчезли куда-то. Примчались лично разобраться, решили на захоронение таджички взглянуть - может, чтобы выкопать её и лишний раз проверить, ту девку их головорезы порешили или не тут - а тут, нате вам, могила уже другая, и, явно, тот, кто могилу Аристархичу готовил, тот и таджичку куда-то прибрал. А кто могилу делал? Яков Бурцев! А подать сюды Якова Бурцева!
Выходит, они не были окончательно уверены, ту девку их быки ухайдокали или не ту. И выходит, какая-то путаница для них продолжается. А любая путаница Татьяне на руку. Чем дольше любая путаница будет тянуться, тем для неё безопасней, тем легче ей рыбку в мутной воде ловить и тем легче от бандитов избавляться, то между собой их стравливая (и с моей помощью тоже: меня надоумив подкинуть идейку, что один из бандюг - чекист, чтобы покруче бандиты между собой загрызлись), то самостоятельно уничтожая - поодиночке, в порядке поступления, так сказать.
И, выходит, если она игру ведет на то, чтобы путаницу подольше сохранять, то Мишку привязать к себе ей тоже ради этой игры надобно. Напрашивается такой вывод, хоть и не очень понятно, чем ей Мишка тут может послужить.
Да и многое другое остается неясным. Кого похоронили три месяца назад заместо "таджички"? Где эти три месяца "таджичка" обреталась, в плену у бандитов или на вольной воле? Почему бандитам этот дом так важен? И важен он из-за того, что некоторое время палачу принадлежал, вот задачка-то! И что такое страшное об этом доме никто не должен был знать - а знающих и убить не грех?
Неплохая, как видите, карусель получалась.
Спокойней, сказал я себе. Спокойней, дорогой товарищ. Основу ты правильную зацепил, а значит, и все остальное должно объяснение найти. И побыстрее - у тебя несколько секунд есть, перед тем, как в комнату войти, и за эти несколько секунд ты должен в этой круговерти уразуметь столько, чтобы, в комнате оказавшись, суметь сыну помочь.
Волновался за я Мишку, волновался. Хотя тут уже было не разобрать, за кого из сыновей стоит волноваться больше. Гришка, вишь ты, в Катерину втюрился, за которой тоже непонятно, какая смерть охотится, а Константина могут прибрать, едва меня в тюрьму спровадив, как лишнего свидетеля бандитских дел...
Кстати, если вам странным кажется, что я старших сыновей, матерых уже, вот так кличу, Гришкой и Мишкой, а младшего, не доспевшего в армию идти, уважительно Константином именую, то я вам отвечу, что так уж в нашей семье повелось. С первого дня, как младший спеленутым лежал, поглядели мы на него и поняли, что Константин он, и есть Константин, и никак иначе его кликать не выйдет, ни Костей, ни Костиком, ни по другому уменьшительному как. Рожица у него была такая, понимаете, крепенькая и вдумчивая. Зинка, та ещё может его Костей иногда назвать, а у меня никак не получается. С его малолетства не ложилось на язык.
Ну вот, объяснив вам это, я к моему рассказу возвращаюсь.
И, вы знаете, уразумел я, вдруг взял и уразумел! То ли от волнения, то ли от чего еще, но увидел я разом несколько вещей, которые все это время на ладони лежали, мне в глаза тыркались, а я, слепой музыкант, понимаешь, все их увидеть не мог!
