Похороны К. [litres] полностью

Когда Чжэин появилась на свет, вся моя любовь была отдана лишь ей. Прежде чем она научилась говорить, я часто шептал ей на ухо о своей любви. А когда она начала понимать смысл слов, я стал подходить к ее изголовью каждый раз, стоило ей только заснуть, и говорил, что люблю. Мне не хотелось, чтобы Чжэин жила под чьим-то влиянием. Я радовался, когда она отрекалась от меня, в чем-то упрекала, даже когда заявила, что будет жить так, как ей заблагорассудится. Потому что верил, что могу дать ей свободу хотя бы таким образом. Пусть это и было искаженной родительской жадностью, я лишь изо всех сил старался любить ее по-своему.

Как только я достала из конверта достаточно толстую стопку бумаги формата А4 и прочитала текст на первой странице, у меня задрожали руки. Сейчас у меня не было никаких оснований для того, чтобы быть уверенной в том, что этот текст обо мне, а человек, написавший его, – мой отец. А даже если и так, то какова цель появления этого конверта спустя пятнадцать лет? Первая мысль, которая у меня возникла, была о том, что меня кто-то преследует. Я положила стопку из конверта на стол и пристально всмотрелась в нее. Где-то в глубине души я начала чувствовать небывалую злость.

«Ты сама придумала свое имя?»

«Твое настоящее имя больше подходит для писателя».

«Твой отец наверняка будет расстроен, если узнает, что ты сменила даже фамилию».

Когда люди, которые точно не помнили моего настоящего имени, говорили такие вещи, я часто не могла понять, шутят они или говорят об этом серьезно. Я отвечала, что мой отец не из тех, кого беспокоят подобного рода вопросы, либо просто молча уходила. Поначалу это все казалось мне вмешательством в личную жизнь, но позже, поняв, что это ровным счетом ничего не значит, я смогла без особого на то сопротивления отшучиваться, слыша подобные вопросы. Большинство людей, которых интересовали эти вещи, были теми, кто знал моего отца гораздо лучше, чем я сама. Это были люди в возрасте. Когда они хотели пообщаться с молодой писательницей, ничего толком не зная ни о ней, ни и о том, что она вообще пишет, тот факт, что я дочь своего отца, служил неплохим предлогом.

Писатели моего возраста никогда не упоминали при мне о писателе К., даже если знали, что он мой отец. Время от времени до меня долетали различные сплетни, но, находясь среди творческих людей, я не придавала большого значения таким вещам. На первый взгляд может показаться, что писатели делятся на самовлюбленных безумцев и благородных гениев, но я с юных лет знала, что многие из них ничем не отличаются от других людей, не имеющих к писательству никакого отношения. Скорее даже наоборот, они говорили больше обычного и больше обычного стремились к успеху. Оговорки в речи были для них привычным явлением, но они творчески принижали чужие достижения, что выставляло их не в самом лучшем свете. Это все, конечно, может быть преувеличением из-за моей предвзятости. Но было ясно, что эта часть общества не так уж отличается от всех остальных. Узнала я об этом тогда, когда задумалась о жизни отца.

Так или иначе, у меня не было возможности избежать того, что люди осознавали, что я отказалась от имени отца, пыталась уйти от участи всегда быть чьей-то дочерью по имени Кан Чжэин в угоду тех, кто гордится тем, что будто бы знает, что творится в душе у других. Именно поэтому я считала, что имя Сон Сынми сможет стать своеобразным посланием, чтобы люди понимали, что не стоит произносить при мне имя отца. Не могу сказать, что это не возымело ожидаемого мной эффекта. Роль играло и развитие моей карьеры как писателя, и то, что молодые писатели постепенно переставали читать книги моего отца. Но порой мне сложно было повлиять на то, чтобы отцовское имя не бросало тень на мою жизнь. Я отказалась от унаследованной фамилии отца, выбрала себе новое имя, чтобы создать мир, который не был бы разрушен чужими достижениями, но это все не помогло, так как имя отца, наоборот, чаще всплывало на поверхность. Окружающие знали, от чего конкретно я хотела сбежать, поэтому говорили со мной с осторожностью, делая вид, что не понимают, чего я хочу. Например, всех интересовало, почему я отказалась от написания статьи, посвященной десятилетней годовщине смерти отца.