Мое внимание привлекла куча одежды, брошенная в корзину для белья. Я отставил тарелку с недоеденным сэндвичем и поднял свитер, который сегодня видел на Боге.
Белый цвет был запятнан, но вовсе не грязью. Это кровь.
Телефон завибрировал. Я заметил уведомление от одного из приложений для оповещения о вечеринках, которое мне сегодня закачали, и фыркнул.
Адресом значился дом Бога. Я знал, что он собирался устроить вечеринку. Не понимал лишь, как, черт возьми, Бог умудрился распространить эту информацию в приложении? Его даже не было сегодня в кампусе.
Услышав, что перестала течь вода, а потом и топанье ног по полу, я поднял свитер.
Войдя в комнату, Бог на мгновение замер, увидев меня, а потом упер кулаки в бедра, ожидая неизбежных вопросов.
– Венди сказала, что у тебя испачкана одежда. Но это не грязь.
Приподняв бровь, он подошел ко мне, вокруг его талии было обернуто лишь маленькое полотенце, не скрывавшее его барахло.
– Венди слепа, как летучая мышь.
– Чувак, хотел бы и я ослепнуть, – притворился я оскорбленным. Отвернувшись, я бросил в него свитер, чтобы прикрыть член. За эти годы я видел его не меньше, чем свой собственный, но мне хотелось разрядить обстановку. – Итак, ты собираешься мне что-то рассказать?
– Да нечего рассказывать. Это не моя кровь, – усмехнулся он, запихивая в рот мой недоеденный сэндвич.
– Ты же знаешь, что я поддержу тебя, в какое бы дерьмо ты не вляпался? В первую очередь, ты мой брат, – произнес я, просто констатируя факт.
Отбросив полотенце, он натянул джинсы и провел рукой по мокрым волосам.
– Какому-то придурку не понравилось проигрывать. Он начал раскрывать рот, а я его закрыл.
Звучало правдоподобно. Бог никому не давал спуску. И обычно люди понимали, что к нему даже не стоит лезть.
– Как, мать твою, ты умудрился оповестить всех о вечеринке, даже не приходя на занятия? – спросил я, снова садясь к нему на кровать. Мне так хотелось прилечь. Я загонял себя.
– Мы ведь хотели заявить о себе, заставить всех говорить о нас и утвердиться среди однокурсников.
Он был прав, как и всегда. Если я хотел, чтобы мое имя дошло до «Элиты», мне нужно общаться с потенциальными членами общества. Вечеринка – прекрасная возможность.
Я на мгновение прикрыл глаза, но во тьме меня по обыкновению ждал Робби. По спине пробежала дрожь.
– Хочешь вздремнуть? – спросил Бог, но я тут же открыл глаза и вскочил на ноги.
– Нет, лучше приму душ.
Как Бог всегда закатывал такие высококлассные вечеринки, было выше моего понимания.
В гостиной играла живая музыка, официанты разносили еду и напитки, и к нам заявилась целая толпа народу.
Пробиваясь мимо тел сверстников, я приветственно кивал им и прокладывал себе путь к бассейну на заднем дворе, зная, что там стояли бочонки с пивом.
Я чувствовал себя истощенным и нуждался во сне, но прежде чем поддамся усталости, мне нужно было воздвигнуть барьер в сознании. Каждый выпитый стакан добавлял к стене кирпичик, блокируя мысли. Кошмары.
Как только я вышел на улицу, официантка протянула мне поднос с красными стаканами пива. Это самое глупое дерьмо, которое я когда-либо видел, но я принял стакан и потянулся за вторым.
Музыка просачивалась сквозь открытые двери, а благодаря удачно расположенным динамикам, вечеринка продолжалась и на свежем воздухе. В доме Бога при желании можно было бы устроить музыкальный фестиваль. Странно, что он еще до этого не додумался.
– Мне никак не скрыться от тебя, – раздался раздраженный голос позади.
Повернувшись на звук, я улыбнулся. Здесь, должно быть, сотни людей, и все же она выделялась среди них.
– Или ты меня преследуешь. Разве у тебя закончились книги и больше нечего читать? – поддразнил я ее, выпивая содержимое первого стакана, а потом и второго, пока всеми силами старался не смотреть на фигуру Честити в обтягивающем черном платье.
Однако я потерпел неудачу.
Она заколола волосы и избавилась от очков. В контактных линзах ее глаза казались ярче и при тусклом свете луны. Я даже не уверен, как она мне больше нравилась. Честити могла надеть мешок и выглядеть привлекательно.
Глаза скользили по кремовой впадине на ее элегантной шее и остановились на пухлых холмиках в декольте. В ложбине виднелась крошечная веснушка, и я мысленно провел по ней языком, испытывая непреодолимое желание сорвать ткань с кожи Честити. И проверить, где еще у нее были веснушки.
Я понимал, что мне не удастся притвориться совершенно незаинтересованным в ее теле, но, черт возьми, Честити была так красива. А ее отношение ко мне вызывало желание разрушить выстроенную стену и заставить молить о моих прикосновениях.
Я снова встретился с ней взглядом. Нас словно окутала тишина, несмотря на громыхавшую вокруг музыку и болтовню. Будто мы оказались в вакууме, где больше никого не существовало.
