— Нет, деньги целы, — сказал Том, — теперь накопилось больше шести тысяч долларов, да и отец твой глаз не казал с тех пор. По крайней мере, до моего отъезда он не появлялся в наших краях.
— Никогда он больше не вернется, — проговорил Джим торжественно-грустным тоном.
— Почем ты знаешь, Джим? — удивился я.
— Все равно почему, Гек, но он больше не вернется!..
Я приставал к нему, и он, наконец, объяснился:
— Помните ли тот домик, что плыл по реке во время разлива, там еще лежал человек лицом вниз? Я пошел, заглянул ему в лицо, а вас не пустил войти. Ну, вот, вы можете теперь получить свои деньги когда угодно: это был ваш отец!..
Том почти совсем поправился, носит свою пулю на шее на манер часов и постоянно посматривает, который час. А мне больше не о чем писать, и я этому чертовски рад, потому что, если б я только знал, какая возня сочинять книгу, я бы и не затевал такого дела, и больше никогда не буду. Но, кажется, что я раньше других удеру на Индейскую территорию, потому что тетя Салли собирается усыновить меня и цивилизовать — а я этого не выношу. Я уж испытал, знаю, каково это!
Конец.
С почтением Гек Финн.
1884
