— Я же говорю, она сволочь, — пробормотала я. — А застрелить меня она намеревалась тоже в целях твоей поддержки? Пригласила на конкурс и спрятала в складках юбки пистолет. Это как называется?
— Если бы ты, кисочка, первой не направила на нее оружие, она ничего не стада бы делать! — горячо сказал Егор.
— Вот уж в этом я глубоко сомневаюсь.
— Хотя нельзя не отдать должное ее выдержке и отваге, — совершенно неожиданно встрял Шаталов.
— А что вы, Лера, сказали Скитальцеву, когда явились к нему на службу?
— Сказала, что Егор содержит меня, но я давно не получала от него денег. А мне именно сейчас позарез нужны новые шмотки. Я сказала, что должна найти Егора во что бы то ни стало.
— И Скитальцев испугался.
— Да-да! Он дал мне довольно крупную сумму денег в таком фирменном конвертике. Якобы это премия Егора.
Наверное, он решил, что после этого я перестала тебя разыскивать, — обратилась я к Берингову. — Ведь ты не должен был получить никакой премии, сидя в заключении?
— Естественно.
— Слава богу! Какое облегчение. Потому что эти деньги я по большей части потратила.
— Считайте, что это возмещение ущерба, — поспешно сказал Андрей Павлович.
— Итак, Скитальцев попробовал от меня откупиться.
— И когда он заметил, что вы все-таки следите за ним, испугался еще больше, — кивнул Андрей Павлович.
— Но зачем меня стукнули по голове и отвезли на пустырь? — выразила я недоумение. — Не могу простить этой парочке ту отвратительную ночь!
— Очень просто, — хмыкнул Шаталов. — Скитальцев тебя засек. Но он не хотел, чтобы ты выследила Светлану. Она могла привести тебя к дому, где прятали Берингова. Брату и сестре всего лишь нужно было время, чтобы дать ей уехать.
— В общем, все поддается логическому объяснению, — раздраженно заявила я. — Даже удар по голове.
— Кисочка, мне не нравится твое морально-психическое состояние, — сказал Егор, озабоченно разглядывая меня.
— Мне самой не нравится, — призналась я.
— Что ж, — с противной улыбкой сказал Шаталов. — Может, найдется кто-нибудь такой милый, что оплатит тебе отпуск у моря? Чтобы ты прошла период реабилитации?
Я уничтожила его взглядом и снова перевела глаза на своего первого мужа:
— Послушай, Егор! Скажи мне вот какую вещь. Зачем нужны были все эти записки? Я ведь ни о чем происходящем с тобой не подозревала! Я даже не знала, кто автор этих записок!
— А я не знал, что нам оформили развод! Я думал, ты меня ищешь! И обо всем догадаешься сама, — возразил Берингов. — Если муж пропал и к тебе в руки по тайным каналам начинают попадать зашифрованные записки, уж ты должна догадаться, от кого они!
— Егор Бориславович — академик, — осторожно напомнил мне Андрей Павлович.
— Я помню, помню, — отмахнулась я от него и снова воззрилась на Егора. — Но почему ты упорно добивался встречи именно со мной, а не с ними? — я кивнула головой в сторону двух наших собеседников.
— Я боялся, — просто ответил Егор. — Да и как бы я вступил с ними в контакт? Обратился в приемную на Кузнецком Мосту? А что, если мои недруги из министерства или те, кто послал убийцу, имеют связи в приемной?
Им бы тотчас же стало известно о моем обращении. Мне назначили бы встречу, и все — поминай как звали.
— Но я-то как могла тебя обезопасить?!
— Я надеялся, что компетентные органы уже связались с тобой.
— Ты не ошибся. Но эти люди тоже могли вести двойную игру, разве не так?
— Я надеялся, кисочка, что ты во всем разберешься и не подставишь меня.
Шаталов выразительно закатил глаза, как бы говоря, что в некоторых вещах академики явно смыслят не больше, чем дети.
— Как это? — опешила я. — Я вовсе не разбираюсь в секретных агентах!
— Она отлично разбирается! — фальшиво улыбаясь, заявил противный Шаталов.
— Кстати, — нахмурилась я. — Моя попытка обратиться к профессионалу по протекции Валдаева.
— Мы пресекли эту попытку, — кивнул Шаталов. — Валдаев сообщил тебе его данные по телефону, и мы сделали так, чтобы его отозвали. Не могли же мы допустить, чтобы в дело влез еще кто-то!
— В общем, картина всего, что произошло, более или менее ясна, — менторским тоном произнес Берингов.
Шаталов тут же подарил ему свое внимание и жестко бросил.
— Кстати, вы собираетесь выполнить свою клятву?
— Какую клятву? — мгновенно сбавив тон, трусливо переспросил Берингов.
— Которую ты дал сестре Скитальцева! — строго сказала я.
— Ее зовут Светлана, — поправил он меня.
— Вот, ты уже готов перегрызть за нее горло!
— Я?! Помилуй, что ты такое говоришь?
— Мужчина всегда должен держать слово, данное женщине, — торжественно заявил Шаталов.
— Тем более одинокой, — подтвердила я. — Ты что же себе думал: обнадежишь ее и смоешься? В кусты, значит?
— Подожди, кисочка, — растерялся Егор. — Я что-то плохо понимаю. Тебе как будто хочется свести меня с другой!
— Не говори так! — горячо возразила я. — Просто я сама женщина и прекрасно понимаю, каково это: питать надежды, которые потом не оправдываются.
С этими словами я в упор посмотрела на Шаталова.
Тот дал моему взгляду достойный отпор и заявил:
— Правда, зачастую женщин никто не обнадеживает.
