Вѣсть разнеслась въ нѣсколько минутъ по мѣстечку и полдюжины лодокъ, нагруженныхъ людями, плыло уже къ Макъ-Дугласской пещерѣ; вскорѣ за ними послѣдовалъ и паровой паромъ, тоже переполненный пассажирами. Томъ Соуеръ находился въ одной лодкѣ съ судьей Татшеромъ. Когда дверь въ пещеру была отперта, въ полумракѣ представилось печальное зрѣлище. Инджэнъ Джо лежалъ распростертый на землѣ, мертвый, приставя лицо къ щели у двери, какъ будто его потухавшій взоръ искалъ, до послѣдней минуты, свѣта и радости внѣшняго міра. Томъ былъ тронутъ: онъ понималъ, по своему собственному опыту, тѣ мученія, которыя перенесъ этотъ несчастный. Но это состраданіе не мѣшало Тому тоже испытывать сильное облегченіе, и это чувство обезпеченности выяснилось теперь, лучше, чѣмъ когда-либо, какъ велико было бремя страха, тяготѣвшее на его душѣ съ того самаго дня, въ который онъ возвысилъ свой голосъ противъ кровожаднаго злодѣя.
Большой ножъ метиса лежалъ тутъ же, съ сломаннымъ пополамъ лезвіемъ. Толстая нижняя балка у двери была изрублена и исщеплена въ одномъ мѣстѣ старательно, но безполезенъ былъ этотъ трудъ, потому что природный камень выступалъ тутъ порогомъ и ножъ былъ немощенъ противъ несокрушимаго матеріала: онъ самъ оказался его жертвою. Но если бы даже не было здѣсь каменнаго препятствія, то и тогда работа метиса пропала бы даромъ: выпиливъ прочь даже всю балку, Инджэнъ Джо былъ бы не въ состояній пролѣзть въ эту скважину подъ дверью. Онъ не могъ не понимать этого и если пробивалъ своимъ ножомъ балку, то лишь, чтобы дѣлать хотя что-нибудь, — чѣмъ-нибудь наполнить томительные часы, — отвлекать себя чѣмъ-нибудь отъ мучительныхъ мыслей… Обыкновенно, у входа въ пещеру, въ стѣнныхъ расщелинахъ, торчало съ полдюжины огарковъ, оставляемыхъ здѣсь туристами; теперь не было ни одного: заключенный отыскалъ ихъ и съѣлъ. Онъ тоже поймалъ, какъ было видно, нѣсколько летучихъ мышей и тоже употребилъ ихъ въ пищу, оставляя одни только ихъ когти. Несчастный погибъ голодною смертью. Около него, въ одномъ мѣстѣ, возвышался сталагмитъ, медленно вырощенный каплями воды, стекавшими съ висѣвшаго надъ нимъ сталактита. Узникъ обломалъ вверху этотъ сталагмитъ и поставилъ на немъ камень, въ которомъ выскоблилъ углубленіе для собиранія драгоцѣнной влаги, падавшей сюда, по одной каплѣ, черезъ каждыя двадцать минутъ… Дессертная ложка воды въ сутки! Эта капля падала и въ то время, когда были вновѣ еще пирамиды; падала при разрушеніи Трои; при заложеніи города Рима; при распятіи Христа; при основаніи Британской монархіи Завоевателемъ; при отплытіи Колумба; падала, когда лексингтонское избіеніе было «новостью». Она падаетъ и понынѣ; будетъ падать и въ тѣ времена, когда все это погрузится въ вечерѣющій день исторіи, въ сумерки преданія и въ полную, глубокую мглу забвенія. Все ли имѣетъ свою цѣль, свое назначеніе? Падала-ли терпѣливо эта капля въ теченіе пяти тысячъ лѣтъ, ради того, чтобы быть наготовѣ для потребности этой эѳемерной человѣческой мошки, и предназначено-ли ей совершить другое важное дѣло черезъ другія десять тысячъ лѣтъ?.. Какъ бы то ни было, но, хотя прошло много лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ злополучный метисъ выскребъ это углубленіе въ камнѣ съ цѣлью собирать драгоцѣнныя капли, всякій туристъ, пріѣзжающій для обозрѣнія диковинокъ Макъ-Дугласской пещеры, останавливается подолгу передъ скорбнымъ камнемъ съ падающею на него каплею воды. И «Чаша Инджэна Джо» занимаетъ теперь первое мѣсто между достопримѣчательностями пещеры; съ нею не можетъ соперничать самъ «Аладиновъ дворецъ».
Инджэнъ Джо былъ схороненъ у входа въ пещеру, и на погребеніе его собралось множество народа, пріѣхавшаго въ экипажахъ и въ лодкахъ изъ мѣстечка и изъ разныхъ деревень и фермъ, расположенныхъ на семь миль въ окружности; всѣ прибыли съ семьями и со всякой провизіей, и разсказывали потомъ, что провели также пріятно время на похоронахъ метиса, какъ оно могло бы быть и при его повѣшеніи.
Это погребеніе остановило лишь развитіе одного дѣла: подачи губернатору петиціи о помилованіи Инджэна Джо. Эта петиція была снабжена многочисленными. подписями, плодомъ многихъ слезныхъ и краснорѣчивыхъ митинговъ. Комитетъ изъ недоумковъ женскаго пола порѣшилъ: одѣться въ глубокій трауръ, пойти къ губернатору и завывать передъ нимъ, умоляя его стать мягкосердечнымъ осломъ и попрать правосудіе своими ногами. Инджэнъ Джо былъ грѣшенъ въ убійствѣ пяти мѣстныхъ обывателей, но это ничего не значило. Если бы онъ былъ даже самимъ сатаною, всегда нашлась бы цѣлая куча скудоумныхъ, готовыхъ — нацарапать свое имя подъ петиціею о прощеніи, и пролить слезу изъ своихъ постоянно разстроенныхъ, страдающихъ течью, водохранилищъ.
На другой день послѣ погребенія, утромъ, Томъ повелъ Гека въ укромное мѣсто для важной бесѣды. Гекъ зналъ уже все о похожденіяхъ Тома со словъ валлійца и мистриссъ Дугласъ, но Томъ сказалъ ему, что они не говорили объ одномъ, — и объ этомъ-то, именно, онъ и хотѣлъ потолковать теперь съ нимъ. Физіономія Гека омрачилась.
