Дом издавна являлся святой вещью для многих. Люди во все времена были склонны покидать родные прибежища, но ветвистый путь часто приводил и продолжает приводить их обратно: к запаху домашней еды, к шуму в крохотной терраске. У детей неба тоже есть свои близкие сердцу уголки, именуемые домом. Но если дом человека стоит сто лет и ждет, пока его хозяин пройдет все неизведанные тропы, то им обязательным условием возвращения в родные пенаты служит самая небольшая крупица чистого неба над головой, которая и есть та самая дверь в отчие стены.
Пока Шейндел возбужденно извергалась на него потоком слов, Уриэль уже знал, что делать дальше. Он начал успокаивать сестру, чтобы спокойно рассказать ей свой план:
– Пока ты не угомонишься, все это так и будет висеть над нами. Ты готова действовать или и дальше будешь показывать свою детскую боязнь перед явлениями природы? Без тебя мне одному будет сложно. Только вместе мы сумеем вернуть миру свет.
Шейндел сначала слушала Уриэля с некоторой злостью к нему, но в конце концов, она прониклась словами брата. Напутствие родного брата придало ей спокойствия и рассеяло всю ее робость. Ее душу объяли воды настоящего героизма, хотя раньше она не славилась особой отвагой.
– Я готова, Уриэль! – промолвила Шейндел.
– Отлично. Так вот, слушай, нам нужно попасть прямо к этим тучам и попытаться всеми силами их развеять.
– Брат, я искренне хочу снова увидеть полностью чистое небо и спокойно вернуться домой, и чтобы это сделать, я не буду терять сейчас ни минуты от отведенного мне на это времени!
Ребята двинулись в путь, превозмогая страх безызвестности. Они устремились к той черноте, что росла с каждой минутой. Постепенно поднимался ветер. Деревья стали покачиваться, медленно опуская свои руки вниз. Возникало ощущение, что древесные великаны пытаются укрыться от этих стремительных порывов. Для Уриэля с Шейндел прохладные дуновения были нипочем. Они продолжали двигаться дальше и дальше к тучам. Мальчик смотрел только вперед и не отводил глаз, а Шейндел давно забыла про свои растрепанные волосы.
Ветер никогда не появляется просто так. Он является предтечей к чему-то серьезному и страшному. Однажды кому-то не хватило туч, не хватило ветра, и он одним мановением руки вызвал бурю, а потом накликал ураган. Сегодня же ему захотелось шума и ярости. И он потер эбонитовую палочку об подол своей темной мантии, взмахнул ей в воздухе и направил ее к земле.
Дети резво бежали по равнине. Их тела незримо прикасались к вечности, ведь любые свободные движения на открытом просторе приближали детей к последнему лучу уходящего солнца. Они давали им ощущение родства с россыпью звезд на небе, с нетленными глыбами, с прочным мрамором, которому существовать еще больше ста лет. Сотканные из миллиона нерушимых частиц, они знали, что их нынешняя дорога – всего еще один вечный путь. Шейндел слегка подустала. Она замедлилась на одно мгновение и тут же услышала шум вдалеке. Ее насторожило это, и она окликнула бежавшего брата:
– Уриэль, ты слышал звук?
Он повернулся к ней и в недоумении вымолвил:
– Нет. Я не слышал ничего, кроме завываний ветра в поле.
– Звук был такой странный, гулкий. Он донесся где-то оттуда, из-за леса, – сказала сестра, указывая руками в нужном направлении.
Брат не взглянул туда, он смотрел на Шейндел, размышляя о том, что может еще принести им этот день после туч и ветра, после непонятого шума вдали. Он махнул рукой сестре в знак того, что нужно двигаться. Уриэль обернулся по направлению к тучам, и в этот момент в нескольких километрах отсюда вспыхнула светло-синяя молния. Через пару секунд раздался гром. Ребят припугнули могучие силы природных стихий. Обеспокоенная девочка подошла вплотную к Уриэлю и обхватила его за руку, как мать, которая обнимает сына спустя годы разлуки. Сквозь пульсирующий трепет внутри, она спросила у него:
– Что нам делать теперь?
– Я не намерен отступать ни на йоту. Надо идти дальше наперекор этой грозе, – сказал Уриэль.
Шейндел смотрела на небо и надеялась, что больше грозы не будет. Ветер набирал обороты. Верхушки деревьев стали качаться сильней. Начинал накрапывать моросящий прохладный дождик. Слезы немой природы попадали Шейндел в глаза, и казалось, что создается неразрывная связь между плачущим пепельным небом и печальным видом девочки. Она рассматривала ветки многолетних деревьев и случайно приметила странный черный объект в небе, напоминающий птицу. Увиденное не могло остаться без внимания Уриэля, и поэтому она обратилась к брату.
– Смотри, там что-то летит! – воскликнула девочка и показала пальцем на небо.
Мальчик мгновенно перевел взгляд наверх. От его взора не ушла вещь, замеченная Шейндел. Он постоял чуть-чуть в раздумье и затем принялся говорить:
– Знаешь, это похоже на тех железных птиц, о которых рассказывали взрослые. Иногда можно заметить их и у нас, когда сидишь на тонком облачке и смотришь сквозь него. Эти птицы часто сбрасывают что-то шумное и тяжелое на землю. Мне говорили, что таким способом люди разрушают заброшенные города, чтобы на их месте потом возводить новые.
