...Отряд десантников удачно приземлился. «Эдельвейсовцы» сложили парашюты, без особого труда нашли друг друга, собрались вместе и, определившись по картам маршрута, не спеша двинулись в путь. За выступом скалы послышался шум осыпающихся камней, блеяние овец. Два пастуха гнали отару в сторону перевала. Немцы не тронули пастухов. Укрылись за скалой, наблюдали. Отара прошла мимо, немного выше того места, где притаились егеря.
— Жаль, пропадает столько свежего мяса, — сказал кто-то.
Остальные молчали. Темно-серая ткань тумана затягивала ущелье. Десантники имели задание разведать подступы к перевалу и ожидать подхода основных сил. В общем довольно простое задание...
Неожиданно тишину ущелья разорвал винтовочный выстрел. В то же мгновенье, вскрикнув, схватился за голову шедший впереди егерь и рухнул замертво на тропу...
Все остальные бросились на землю, попрятались за камнями, пытаясь определить, откуда стреляли. Это не так просто в горах, где эхо многократно повторяет звук... Затем тропу окутал густой туман. Охотиться за снайпером не было смысла: слишком дорого могла обойтись охота...
Слушатели не прерывали иностранца. Интерес к его рассказу смешивался с чувством острой неприязни к самому рассказчику, который приходил на их родную землю как враг. Все, особенно Азрет, смотрели на него посерьезневшие, сосредоточенно-строгие. Да, когда-то он был врагом. Но теперь перед ними сидел уставший от жизни человек, седой и весь в морщинах. Говорил он вроде бы с сожалением, но неясно — об утраченной ли молодости грустил или о содеянном в молодости.
— Когда подошли наши части, мы немедленно сообщили командиру подразделения о засаде. Он недостаточно всерьез принял наше предупреждение, а тут еще и туман начал рассеиваться, — и повел себя неосторожно. Тут же прогремел выстрел. Снайпер бил наверняка — опять в голову. Обер-лейтенант даже не успел вскрикнуть... На этот раз укрытие снайпера обнаружили. Он выбрал позицию на крутом склоне, среди огромных валунов. Подойти невозможно. Мы ни разу в своей воинской практике не использовали минометов против одного-единственного человека. Но сейчас это, пожалуй, не стоило считать унизительным. Третьей миной его накрыло. Это был совсем молодой солдат. Спутники мои молчали. Не верилось, что безусый юнец остановил нас. Он помог своим выиграть время. Перевал не сдавался. Мы так и не смогли его взять и пробиться в Закавказье.
Мы отрезвели. Людей теряли обе стороны, но топтание на месте продолжалось. Это было непривычно и зловеще. А все началось с того, что два наших ветерана отправились к праотцам по милости мальчишки с обыкновенной винтовкой.
Однажды темной холодной ночью пришли скверные вести из Сталинграда. И каждый новый день приносил все новые огорчения. Сообщение о страшном, неслыханном разгроме армии Паулюса совпало с уничтожением еще одной усиленной нашей группы у перевала. Мы еще не понимали, что это начало конца. На головы боевых стрелков знаменитой дивизии «Эдельвейс» срывались не камнепады и лавины, а беспощадные смертельные удары — месть некогда гостеприимной к немецким альпинистам земли...
Иностранец выпустил плотное колечко дыма, подождал, пока оно растает в воздухе.
— В ледниковых расщелинах, под плотным нетающим снегом осталось много моих бывших товарищей. Каждый день гибли люди — пленники той ужасной войны...
— Не пленники, а обыкновенные захватчики, — сказал Азрет.
— И кончили так, как обычно и кончают в таких случаях, — добавил Хасан.
— Можно себе представить, каким стал бы мир под игом ваших, как вы называете «товарищей», — сказала девушка в желтой куртке.
— Да... да... — вежливо закивал иностранец, хотя было видно, что он отвечал не собеседникам, а собственным мыслям.
— Вы были обречены, и ваша беда, что не знали этого. Вы сжигали города и села, убивали миллионы ни в чем не повинных людей, а сейчас оплакиваете своих дружков, которые получили по заслугам. — Азрет явно стал возмущаться. Но его сдерживала и старость этого человека, и то, что он гость, как-никак.
— Нас всех греет одно солнце, — как бы извиняясь, проговорил иностранец. — Пора освободить память человечества от ужасов прошлого.
— А вот это уж, извините, господин, — сказал Азрет. — Это вам легко «освободить» память. А мы не можем и не хотим. Долго будем помнить. Чтобы все это не повторилось...
— Может, вы и правы, — согласился иностранец.
Дождь перестал. Туманная мгла тоже исчезла под лучами горного солнца. Небо вновь сияло синевой.
Туристы разобрали рюкзаки и вышли во двор.
На земле блестели лужицы. Воздух вновь обрел густой аромат хвои.
Скоро на площадке появился широкоплечий парень с черной бородкой и в потертой штормовке. По его властному хриплому голосу и решительным движениям нетрудно было догадаться, что он инструктор — персона в горах самая значительная. Он дал команду и придирчиво всех оглядел.
— Если позволите, мне было предложено присоединиться к вашей группе... — иностранец протянул инструктору документы.
Тот посмотрел бумаги, бросил изучающий взгляд на их владельца и молча кивнул. Путевка была в порядке.
