– Боже мой! – визжит Софи и вскакивает, сжимая листок бумаги.
– Что это?
– Два билета на аниме-фест!
– Что? – кричу я, хватая листки бумаги. И это не просто два обычных билета, это два ВИП-билета! – Эмерсон!
– Большое спасибо! – Софи подпрыгивает на коньках.
– Но… как вы узнали? – спрашиваю я, совершенно растерянная.
– Ты сказала мне об этом, когда только начинала работать у меня.
Я невольно приоткрываю рот. Я помню тот день, когда болтала и думала, что он меня не слушает. А он слушал. У меня по рукам пробегают мурашки. Я смотрю на билеты, а потом снова на него.
Эмерсон вообще знает, как много это для меня значит? Что после того, как мою машину починили, я больше не могла позволить себе купить ВИП-билеты, даже при зарплате, которую он мне платит? Знает ли он, что тот факт, что он слушал и помнил, что я говорила, после всех этих недель, значит для меня больше самого ценного сокровища на свете?
К моим глазам подступают слезы. Я торопливо отворачиваюсь, чтобы их сморгнуть.
– Что такое? – спрашивает мама, услышав реакцию Софи.
Я вручаю ей билеты, и Софи с гордостью объявляет, что идет на аниме-фест. Я пытаюсь улыбаться и вести себя как обычно, но чувствую на себе взгляд Эмерсона и не могу избавиться от чувства, что, хотя все это здорово и он невероятно совершенный, на каком-то уровне я ненавижу его за это.
Я ненавижу его, потому что в конце концов не смогу его удержать.
– Эмерсон, вы составите нам сегодня компанию и посмотрите с нами кино? – интересуется мама, когда после вечеринки он помогает отнести все подарки Софи к машине.
Мои глаза лезут на лоб. У нас с Эмерсоном были довольно четкие планы относительно того, что после вечеринки мы поедем к нему, поэтому я бросаю на него быстрый, но бессловесный взгляд, который, надеюсь, переводится как «просто скажи нет».
К моему ужасу, он быстро отвечает:
– С удовольствием.
Улыбка на моем лице тотчас сменяется выражением «какого хрена?».
Но зато улыбается он. Я не часто вижу эту улыбку, и она очень милая.
– Я поеду с вами, – говорю я ему, когда Софи и две ее подружки забираются на заднее сиденье маминого седана. И я определенно замечаю на лице мамы лукавое выражение, когда исчезаю с ним в конце стоянки, где Эмерсон припарковал свою машину. Забравшись внутрь, мы наблюдаем, как мамина машина уезжает, после чего он хватает меня за шею и притягивает мое лицо к своему.
Мы целуемся со страстью людей, которые часами ждали именно этого момента. Все накопившееся желание выплескивается во время одного очень горячего поцелуя. Его губы беспощадны и требовательны, они пожирают мой рот, почти не оставляя воздуха для дыхания. Впрочем, мне не нужно дышать. Мне нужен лишь он.
Его руки скользят вниз к моей груди, но когда я тянусь к выпуклости в его джинсах, он хватает меня за запястье.
– Лучше не надо, – шепчет Эмерсон мне в рот.
– А по-моему, это отличная идея.
– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя на переднем сиденье этой машины, на глазах у проходящих мимо людей, чтобы нас обоих посадили в тюрьму? Потому что, если ты прикоснешься к моему члену, именно это и произойдет.
– Оно того стоит, – бормочу я и снова тянусь к молнии на его брюках.
– Веди себя прилично, Шарлотта.
Мое другое имя заставляет меня немедленно повиноваться. Это как звонок в колокольчик. Он может приструнить меня всего одним словом и небольшим изменением интонации голоса. И я тотчас ему подчиняюсь. Ведь я его «рабыня».
Я обиженно откидываюсь на спинку сиденья.
– Знаешь, нам вовсе не обязательно идти сегодня вечером в кино.
– Знаю.
– Тогда зачем мы это делаем?
Он тянется и сжимает рукой мое бедро.
– Потому что мне нравится видеть тебя в кругу семьи. И они мне понравились.
Когда Эмерсон отъезжает, я хочу сказать ему, что он только делает все хуже. По идее, мы должны держать это в секрете, должны признать, что у нас нет будущего. Это просто секс, и ничего больше.
Когда мы подходим к моему дому, я напрягаюсь в ожидании момента, когда он войдет внутрь. Я люблю наш дом, но это наш семейный дом. В обычный день здесь всегда царит небольшой хаос, а сегодня тут три очень взволнованные девочки-подростка, что явно не во вкусе Эмерсона.
Мы встречаем маму в кухне, где она занята приготовлением попкорна и прочих угощений, а девочки сидят в гостиной, выбирая фильм. Они останавливают выбор на японском мультфильме «Унесенные призраками». Если честно, он один из моих любимых, но оценит ли его Эмерсон? Никак не могу расслабиться – я слишком беспокоюсь о том, заметит ли он грязную посуду в раковине после завтрака или груду белья, все еще сложенную на лестнице в ожидании той минуты, когда Софи ее уберет. А мамин песик кокапу [10]! Он так и норовит запрыгнуть Эмерсону на ноги. А еще он обнюхивает его джинсы, и мне хочется убрать собаку отсюда.
Я смотрю на лицо Эмерсона. Он снова улыбается. Расслабленный, он смеется, пока мама рассказывает ему свои любимые смешные истории с работы в «Скорой помощи».
Внезапно все вокруг уже не кажется полной бессмыслицей.
