— Только следующей весной. Как раз всё будет ясно с вторжением. Думаю, что вести о нашем разгроме достаточно быстро распространятся.
Отоварив Васкеса и шаста мы вроде успокоились, но индейцы нас потеребенькали.
— Великий, в начале ноября мы привезём оставшееся золото. Готовы полностью оплатить подготовку двух сотен наших охотников в твоей школе воинов. И сотню простых мушкетов хотим заказать, чтобы ты купил для них. Ещё нужны будут лёгкие пушки, которые затащим на перевалы для защиты наших земель. Научишь наших воинов стрелять из них.
Серьёзный подход серьёзного племени. Очень своевременно, коли родина в опасности. Такое обнадёживает, что ни говори.
Претенденты на северокалифорнийский престол собрали серьёзный отряд из трёх тысяч пехотинцев при двенадцати пушках и полторы тысяч кавалеристов. Просто наняли уволенных в запас, многие из которых до сих пор не смогли обустроиться толком. Во главе поставили (тоже наняли, как ни странно) генерала Ромиро Суареса. Ничего, что он старенький, зато при нём есть целых два полковника. Корабли довезли пехоту и артиллерию до миссии Сан Луис де Толуза, а кавалерия сама туда доберётся от Сан Диего, где был обустроен общий лагерь сбора и подготовки.
Конечно, могли бы и побольше народа подтянуть, но уж слишком спешили побыстрее победить. От миссии Сан Луис до Монтерея более сотни миль, но это не расстояние для истинных героев. Тем более, что двигаться будут вдоль реки, а это и питьё под рукой, и добро можно везти на лодках и плотах. Сарафанный интернет, ясен пень, достаточно быстро доводил до нас информацию. Вторженцы рассчитывали, что в миссии найдётся достаточно носильщиков, но все пеоны давно ушли оттуда. Пришлось нагружать собственных солдат, когда в этом возникала необходимость.
Кавалерия соединилась с пехотой милях в тридцати к югу от Монтерея. Солдаты уже несли потери, так как по ночам и под утро по ним стреляли из луков наши партизаны, чем доставляли массу неудобств. Оставшийся путь досаждал и конникам. Обидно, когда верных лошадей убивают и приходится пересаживаться на запасных, которых тоже убивают. Попытки хоть кого-нибудь догнать ничего не давали, а тащить пушки вообще замучились.
Пока воинство добралось, потери составили более трёх сотен бойцов и несколько десятков конников. И это ещё никто даже не воевал. До миссии Соледад так и не дошли, наткнувшись на форт в долине на берегу той же реки и явно видимые вражеские подразделения по обеим сторонам. В принципе, соотношение не в нашу пользу, зато против дюжины их пушек у нас имеется три дюжины. Семь сотен наших стрелков, стреляющих со скоростью 7–8 выстрелов в минуту, способны навалять вражеским почти трём тысячам, но против кавалерии нам сложно что-нибудь возразить.
Мексиканцы красиво строились примерно в километре от нас, а я выцеливал командиров. После чего начал отстрел на столь дальней дистанции. Увы, удалось снять лишь одного полковника, второй сразу куда-то сдристнул. После чего мы с Рафой и Монтойей приготовились к худшему. Все автоматы, имеющиеся в наличие, были розданы самым лучшим и понятливым стрелкам. Я и ЛР-300 припёр, вместе с двумя оставшимися магазинами на сотню патронов каждый.
Тридцать «богатырей» готовились встретить кавалеристов в длинные пики, чтобы хоть кого-то завалить. Ну и пушки форта готовы, как и те, что в поле, засыпать конников картечью. Остальные стрелки ждали команды, а конные отряды ополченцев уже готовились к месиву.
Генерал привстал в коляске, на которую его усадили, махнул платочком и пехота-мексота под барабанную дробь потопала навстречу судьбе. Кавалеристы, как более мобильные, сразу умчались вперёд, где их начали поливать свинцом, не жалея боеприпасов. Я быстро отстрелял оба магазина, отбросил американку и взял АК-74. Чёрт, давно столько не приходилось стрелять очередями, я одиночную стрельбу предпочитаю.
Сквозь огонь автоматов и первые залпы пушек форта, прорвалась лишь половина, угодив под картечь с других батарей. Если бы они шли лавой, то потерь имели бы меньше, однако порядок в строю ещё не умеют нарушать. Пехота по-прежнему маршировала, хотя каждую минуту теряла сотни своих бойцов. Кавалеристов оставалось сотни три-четыре и им удалось прорваться сквозь стрелков, где их самих окружили наши конные индейцы и конная сотня францисканцев. Часть сняли с коней «богатыри», но этот род войск слишком мал численно. Скорее демонстрация вариантов, не более.
Пушки и уцелевшие стрелки не долго крошили мексоту, топающую вперёд. А что делать простому солдату, когда он видит впереди, как кавалеристы сцепились с численно превосходящим противником, пусть даже уступающим в опыте рубаловки. А вокруг этого солдата постоянно падают, как убитые, так и раненые однополчане. Вот и побежали уцелевшие, не выдержав напряжения схватки…
Люди вокруг радуются, обнимаются, даже танцуют, а я в унынии.
— Командир, ты чего такой грустный, — удивляется подельник, — мы же победили!
— Рафа, я всех подставил сегодня. Смотри сколько наших погибло и ранено.
