Почувствовав, что его свободное время на исходе, он по тропинке пошел в расположение полка. Вспомнив, что читальный зал открыт, он свернул к клубу и увидел сидящих на скамейке Луговкина и Андурсова-первого.
– Вот уже два дня такая тоска на меня напала, что места себе не нахожу, – говорил в это время Луговкин.
– А ты поменьше вспоминай свою деревню, – сказал ему Бабагельды.
– И я ему это же говорю, – поддакнул и Андурсов.
– А что вы здесь делаете?
– Наблюдаем за жизнью, – печально вздохнув, ответил Луговкин.
* * *
Возвратившись с тактических занятий, солдаты в казармах приводили в порядок свое оружие и вещи. Бабагельды уже второй раз складывал свою накидку, которая никак не укладывалась в нужный размер. В это время к нему подошел Луговкин, который уже управился и поставил на место в оружейной комнате автомат.
– Бабагельды, помнишь, когда мы были в карантине, у нас кто-то сбежал, сказав, что соскучился по матери?
– Васильченко вроде бы, – вспомнил Бабагельды.
– Ну да, красавчик такой, он еще на девушку был похож. Я его не помню… – тихим голосом, что было не похоже на него, протянул Луговкин.
– Что понимаешь? – удивленно спросил Бабагельды, словно хотел услышать от него потрясающую новость.
– Понимаю, почему он сбежал… От тоски сбежал. Я тоже, чувствую, долго не выдержу. Ничего поделать с собой не могу, домой тянет…
– Ну, это ты зря себя так настраиваешь. Не один ты из дома уехал. Многие о доме скучают, но таких разговоров я ни от кого не слышал, – убежденно сказал Бабагельды.
– Ты прямо в один голос с Андурсовым-вторым поешь. А мне кажется, попади я сейчас в город, так мне сразу легче станет и тоска пропадет…
Бабагельды задумался, а потом показал рукой на комнату, где что-то писал лейтенант Буйнов.
– Пойди, к лейтенанту сходи. Возможно, он тебя поймет.
– Думаешь, поймет? – колебался Луговкин.
– Думаю поймет. Он ведь Буйнов.
– Но ведь сегодня увольнений нет…
– Ну и что, наша рота сегодня не дежурит. Помнишь, один раз так Зенова отпустили в увольнение?
– Но у него тогда был день рождения, – вспомнил Луговкин.
– И ты родись, кто тебя мешает?
– Слушай, а это выход, – лицо Луговкина просветлело. Почти ни на что не надеясь минуту назад, он пошел к лейтенанту, а вышел оттуда прежним Луговкиным.
Он подошел к Бабагельды и обнял его за плечи.
– Спасибо, учитель, за идею! – радостно воскликнул.
– Ну и что ты сказал? – спросил Бабагельды.
– Сказал, что сегодня мой день рожденья, и что мне очень хочется хоть ненадолго попасть в город и позвонить домой.
– И он сразу поверил тебе? – удивился Бабагельды.
– Но я убедительно говорил!
– А он что все-таки сказал? – выспрашивал Бабагельды.
– Ты разве не знаешь его? Посмотрел на меня, а потом говорит: “Хорошо». Позвонил в штаб батальона и попросил для меня увольнение.
– Ну счастливо тебе отдохнуть, – сказал на прощанье Бабагельды.
– Что тебе привезти из города? – поинтересовался Луговкин.
– Самого себя, – смеясь, ответил Бабагельды.
Бабагельды пошел в Ленинскую комнату посмотреть вместе с ребятами телевизор. А Луговкин в это время перед зеркалом одевал парадную форму, старательно начистил сапоги куском шинели и приметил ремень Чашина, который тот при любом удобном случае начищал до блеска.
Из ворот полка он вышел, как картинка, глаза его горели и весь он был уже в городе. тропинкой, через лес, он пошел к дороге. В лесу было тихо, если не считать криков птиц, доносящихся время от времени со всех сторон. Осень оголила деревья и только ели и сосны были сейчас зелеными. Луговкин, пройдя немного по тихому лесу, свернул к небольшому озеру, прошел прямиком через вспаханное поле, чтоб сократить путь к шоссе. Старательно вспаханное поле напоминало море с мелкими волнами. Было слышно, как где-то недалеко работает трактор, а прямо перед ним, у опушки леса, пахала островок земли женщина. Не остановиться он не смог.
– Здравствуйте! – громко приветствовал Луговкин, подходя к женщине.
– Здравствуй, сынок, – ответила женщина, поправляя на голове белую косынку.
– Как дела идут? – спросил он ее.
– Спасибо, сынок, помаленьку. А ты куда идешь, в город?
– Да, шел через лес, вас увидел и не смог мимо пройти. Можно мне пару кругов сделать, – неожиданно попросил он у женщины.
– А ты когда-нибудь за плугом ходил? – поинтересовалась она.
– Конечно.
– А ты ж деревенский? – выспрашивала она.
– Да, есть такая деревенька, которая тоже, как и ваша, стоит возле леса.
– Видно, скучаешь по дому? – ласково спросила она Луговкина.
– Еще как!..
– Добрый ты парень. Я думала, вам в армии и скучать некогда, -задумчиво сказала она. – Что такое тоска да скука, я знаю. Когда в это село замуж вышла, очень тосковала по дому. От тоски даже песни пела…
Луговкин взял плуг и хотел пройти только один круг, а когда начал пахать, ему уже и не хотелось уходить с поля, а перед глазами вставали родные лица, дом, где родился и вырос, друзья… Мысли унесли его так далеко, что он совсем забыл об увольнении.
