Поклянись, что это правда полностью

Прошло четыре дня, и единственное, что изменилось, – это то, что потускнели ее синяки.

Они были темно-фиолетовые, а стали нежно-желтыми, исчезла неестественная припухлость губ, и теперь я узнавал их, а на лице стал заметен крошечный шрам.

Я протягиваю руку и касаюсь ее волос, жалею, что не могу запустить в них пальцы, как делал много раз.

Кэмерон разрешили вымыть Ари волосы, медсестра ей помогала. Потом Кэм заплела их на одну сторону, такая прическа у Ари была в тот первый раз в баре, когда мы случайно встретились. Каждые шесть часов Кэм смазывает губы Ари гигиенической помадой. «Хоть это я могу для нее сделать», – говорит она.

Лучшей подруги Ари не могла себе и пожелать.

Мейсон почти не разговаривает, хмуро смотрит телевизор в углу, хотя я сомневаюсь, что он видит, что там показывают. Он медленно сходит с ума, и скоро у него кончатся силы.

У всех нас они скоро кончатся.

– Что нового?

Кэмерон отрывает взгляд от груды бусин и слегка улыбается.

– Ноа, ничего не произошло за те две секунды, что ты был в туалете.

Я посмеиваюсь, но замолкаю, когда подхожу к кровати Ари.

Телефон Кэмерон пищит, и она встает.

– Ребята написали, что внизу есть свежий кофе. Пойду попрошу Мейсона купить мне чашечку. Ты хочешь?

– Нет, спасибо. – Я нежно заправляю волосы Ари за ухо, наклоняюсь, целую ее в лоб и только потом сажусь рядом на стул.

Знаю, что Кэмерон стоит сейчас в дверях и смотрит на меня.

– Ноа… – шепчет она, и беспокойство слышится в ее голосе.

Я ничего не отвечаю, качаю головой, и Кэм выскальзывает из палаты.

И вот мы наедине, это так редко случается в последнее время.

Беру ее безжизненную руку – мне это необходимо, хотя бы так я могу прикоснуться к ней.

– Джульетта, милая, открой глаза. Пора просыпаться, – шепчу я. – Открой свои большие, красивые глазки и взгляни на меня… прошу тебя. – Меня переполняют эмоции, мне трудно сдержать их. Стискиваю зубы до боли, пытаясь сдержать слезы. Только не здесь, не сейчас. Я не хочу, чтобы она почувствовала, как я страдаю.

Сижу рядом с ней и умоляю, упрашиваю, молюсь всем богам о том, чтобы что-нибудь случилось… хоть что-нибудь.

Переворачиваю ее руку ладонью вверх и прижимаюсь к ней щекой, замираю в этой позе; миллион воспоминаний роятся в моей мозгу.

Не знаю, сколько времени я так просидел, потом чья-то рука ложится мне на плечо, я поднимаю голову и вижу Кэмерон.

– Может, тебе сходить домой, отдохнуть? – Она мягко улыбается.

Я выпрямляюсь, нервно откашливаюсь и оглядываю комнату. Парни сидят на своих обычных местах.

Качаю головой и провожу руками по лицу.

– Все нормально, – говорю Кэмерон.

– Ноа, ты ни разу за эти дни не уходил из больницы. – Мейсон наклоняется вперед и опирается локтями о колени. – Ты моешься здесь, спишь здесь, ешь… если вообще ешь.

– Я ем, когда голоден.

Мейсон кивает и смотрит на Чейза, тот встает и подходит ко мне с чашкой кофе.

– Кофе уже остыл, да и на вкус так себе, но пить можно. – Он протягивает мне чашку. – Можешь выпить, если хочешь.

Это такая своеобразная трубка мира, как и не съеденная мною пицца вчера вечером и бутерброд на завтрак, которые он приносил. Мне не нужен этот кофе, но не потому, что его протягивает Чейз. Мой желудок ничего не принимает. Я много раз пытался что-то в себя впихнуть, но все возвращается обратно.

Наверное, Чейз думает, что мне хочется набить ему морду. Иногда мне и правда этого хочется – вмазать ему прямо в челюсть.

Исколошматить его и всех вокруг, до кого смогу дотянуться.

Чейз по-прежнему стоит передо мной, и мне приходится взять чашку из его рук.

– Спасибо. – Делаю маленький глоток и смотрю, как он плетется к своему стулу у окна.

– А где Ланкастер? – спрашиваю у Мейсона, неожиданно осознав, что одного персонажа из неразлучной троицы нет в комнате.

– Едет сюда, скорее всего. У него была тренировка рано утром.

Я киваю.

– Это хорошо. Это правильно – не бросать тренировки. Тренер сказал, что в следующем году они надеются заполучить нового центрового.

– Я слышал об этом. – Чейз садится. – Какой-то старшеклассник из Детройта. Говорят, он просто монстр.

– Так и есть. Я видел его рекламный ролик.

– Да не важно, – Мейсон пожимает плечами. – Брейди в этом году показал отличные результаты. Он играет все лучше и лучше. Никто лучше него не может просчитать бросок.

– Да, он быстро учится. С такими успехами, ребят, в следующем сезоне вы далеко пройдете. – Я тут же пожалел, что у меня вырвалась это фраза, но они вроде не обратили на нее внимания.

Опускаю глаза, и Мейсон говорит:

– Что, готов ринуться в бой, дружище? – Слышу радостное возбуждение в его голосе, в первый раз за последние несколько недель. – Наверное, странное ощущение, когда ты близок к цели после долгих лет тяжелой работы?

Эту тему мне совсем не хочется обсуждать, особенно с ребятами, которые были в моей команде последние полгода.

– До этого еще несколько месяцев.

Я не поднимаю глаз. Мейсон отвечает не сразу – это говорит о том, что он не понял, что я имею в виду, но ему интересно.