Поклянись, что это правда полностью

Поворачиваюсь к Ари и вижу, что она хмурится, уставившись на свои колени. Чувствую себя полным придурком и сажусь обратно на стул.

– Знаете что… – вдруг говорит Мейсон. – Думаю, нам всем лучше выйти, пока доктор разговаривает с Арианной. – Его голос нервно дрожит. – Чтобы он мог наедине сказать ей все необходимое.

– Ты что, прикалываешься? – Я уже готов набить ему морду, но тут моя девушка перебивает меня.

– Нет, не уходите. – Она смотрит на Мейсона умоляющим взглядом.

Черты его лица смягчаются. Он вскользь смотрит на меня, потом опускает глаза в пол и сцепляет руки на затылке.

– Доктор Брайан? – говорит Ари.

Он кивает в ответ.

– Да, миссис Джонсон.

– Мисс, – автоматически поправляю я.

– Мисс? – Доктор удивленно смотрит в бумаги. – Бекки? – Он в замешательстве поворачивается к медсестре.

Она смотрит на Мейсона.

– Мистер Джонсон? Вы ведь муж Арианны? – спрашивает она.

Все вокруг нервно хихикают, а Мейсон смущенно смотрит себе под ноги.

– Нет, мэм, я ее брат-близнец.

– Что все это значит? – Я обхожу кровать и смотрю в упор на Мейсона.

– О боже, – шепчет Бекки, встревоженно повернувшись в мою сторону. – Это я виновата. Вы же говорили, что вы ее брат…

– Мейсон? – рявкаю я.

– Ноа, пожалуйста. – Кэмерон хватает меня за руку. – Это просто недоразумение.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к Ари, доктор стоит справа от ее кровати.

– Ничего страшного. Пожалуйста, скажите то, что вы собирались сказать, – настаивает Ари.

– Мне жаль сообщать вам эту тяжелую новость, но когда мы поняли, в чем дело, было уже слишком поздно…

– Слишком поздно для чего? – перебивает Арианна, она нервно вцепилась в одеяло.

– Мне жаль, мисс Джонсон, вы потеряли ребенка.

Я вздрагиваю, мышцы сводит судорогой, внутри все леденеет. Чувствую, что у меня нет сил устоять на ногах. Опираюсь на кого-то, кто стоит рядом. Кто-то кладет руку мне на плечо. Губы доктора двигаются, но я не слышу, что он говорит. Тошнота подкатывает к горлу. Растерянность, боль, гнев, тоска, ощущение потери – все это я ощущаю одновременно.

Это настоящая агония.

Мне трудно дышать.

Ребенок.

Мой ребенок.

Наш малыш.

Его больше нет?

– Что? – сквозь туман слышу голос моего прекрасного ангела. – Я была беременна?

Сжимаю кулаки и собираю последние силы, чтобы держаться.

Доктор говорит что-то еще, потом уходит.

Сглатываю желчь, подступившую к горлу.

– Джульетта, милая, я не знал. Мне никто не сказал…

– О боже! – всхлипывает она, слезы текут по ее щекам, и она не успевает их вытирать.

– Любимая…

Я раздавлен, опустошен, но стараюсь взять себя в руки – ради нее.

Когда она поднимает голову, от нежности и тоски у меня сжимается сердце.

Ари открывает глаза, но смотрит не на меня.

Она протягивает руку, но не мне.

Потом она шепчет, но не мое имя.

Она зовет его, и каждая клеточка моего тела сжимается, скручивается и рвется.

Она зовет его, и мой мир превращается в пепел. Внутри кипит лава, выдавливая капли пота на мою кожу.

Смотрю сопернику в глаза.

Чейз застыл на месте, он не смеет двинуться, а в комнате царит полнейшая тишина.

– Чейз, – плачет Ари, – у нас должен был родиться малыш.

Я задыхаюсь, сердце колотится.

– Нет!

Чьи-то руки преграждают мне путь, сжимают меня.

Оказывается, я бросился бить морду этому засранцу, который стоит посреди комнаты и удивленно хлопает глазами.

– Ноа, стой, – шипит Мейсон мне в ухо. – Не надо сейчас, пожалуйста. Давай… соберись.

Кэмерон кидается к Ари и обнимает ее.

– Ноа, послушай… – Чейз трясет головой. – Что-то не так. – Он смотрит на Мейсона. – Мейсон, клянусь, я… она… – Он трясет головой и искоса смотрит на Ари.

Тут до меня доходит… и будто десятитонный грузовик сбивает меня на крутом склоне.

– Нет! – отчаянно кричу я и вырываюсь из рук Мейсона.

Бросаюсь к ее кровати и падаю на колени.

– Нет, – шепотом повторяю я, не желая верить в происходящее.

– Посмотри на меня, – нежно шепчу я.

В комнате снова становится тихо-тихо. Ари удивленно пожимает плечами, а мое сердце бьется о грудную клетку, будто зверь, желающий вырваться наружу.

– Ари? – шепчет Кэмерон, но она никак не реагирует.

Осторожно дотрагиваюсь до ее подбородка, поворачиваю ее лицо к себе. Смотрю ей в глаза, изо всех сил пытаясь увидеть в них то, что мне сейчас так необходимо.

– Джульетта… – шепчу так, чтобы слышала только она.

Ари вздрагивает, когда я называю ее Джульеттой. Так было и раньше, когда я впервые назвал ее этим именем. Она пристально смотрит на меня, и я вижу в ее глазах слезы. И больше – ничего, кроме недоумения. Впрочем, нет – карие глаза смотрят на меня с любопытством. Так было много месяцев назад – пока она еще не отказалась от своей первой любви. До того, как она выбрала нас.

До того, как стала моей.

Кэмерон плачет, она тоже поняла, что произошло. Я опускаю руку, быстро встаю, спотыкаясь, добираюсь до двери и выхожу из палаты.

Нужно идти быстрее, пока я еще могу держать себя в руках.

Слышу, как они окликают меня, но не останавливаюсь.

Прочь из больницы.

Подальше от этого места, где погиб мой неродившийся ребенок.

Подальше от доктора, который скрыл это от меня.