Была ночь, когда я вышла на улицу, папа приехал за мной и ждал, когда я сяду в машину, чтобы отвезти меня домой. Я переходила дорогу и увидела другую машину, припаркованную неподалеку. Не уверена, но тогда я подумала, что это Чейз. Эту машину я не успела рассмотреть, потому что включились фары. Я подняла руку, чтобы защитить глаза, но это не помогло. Яркий свет ослепил меня.
А потом… темнота.
– Фары какой-то машины… Я переходила улицу, они включились и ослепили меня.
Доктор кивает и поворачивается к Мейсону. Брат говорит:
– Прямо как в эту ночь. – Он хмурится и смотрит на доктора. – Сейчас так и было. Она переходила улицу, и тут появилась машина. Сестра увидела ее, но… – Он нервно сглатывает. – Но было слишком поздно.
Мое сердце колотится, я вздрагиваю и пытаюсь глубоко вздохнуть.
Доктор Брайан закрывает папку и слегка наклоняет голову.
– Арианна, что-то, должно быть, случилось той летней ночью? Вы помните ту ночь?
Меня охватывает паника. Возможно, по моему лицу это не заметно, но мониторы, к которым я подключена, выдают меня с головой.
Мейсон напрягается, Кэмерон гладит меня по плечу, пытаясь успокоить.
– Эй, все хорошо, – вырывается у Мейса, я поворачиваюсь к нему и вижу, что он ласково смотрит на меня. – Я все знаю, – тихо говорит он.
Выдерживаю его взгляд.
– Знаешь?
– Да, сестренка. Я знаю о вас с Чейзом. Может быть, не все, наверняка не все, но главное знаю. Я знаю… – Он бросает взгляд на доктора и снова поворачивается ко мне: – Я знаю, что Чейз причинил тебе боль… разбил тебе сердце.
Сжимаю губы, чтобы не разрыдаться, – такая неподдельная грусть звучит в голосе брата, такая печаль светится в его глазах.
– Мейс…
Он понимающе качает головой.
Чейз разбил мне сердце, и Мейсон пытается сказать мне, что осуждает своего лучшего друга.
Крепко зажмурившись, я снова киваю, соленые слезы щиплют уголки моего рта.
– Арианна, – мягко продолжает доктор, – вы помните ту ночь?
Я киваю и заставляю себя посмотреть на него.
– Да… У нас был тяжелый день…
Еще какой тяжелый.
Доктор переворачивает несколько страниц и что-то читает в моей медицинской карте. Потом откладывает карту и снова смотрит на меня.
– Часто в случаях амнезии, подобной вашей, мозг объединяет пережитые в разное время травмы. Думаю, именно с этим мы и имеем дело.
– Я не понимаю…
– Помните, я говорил о причине, из-за которой нам пришлось погрузить вас в искусственную кому? Из-за множественных травм вы могли впасть в настоящую кому, а это очень опасно. Сейчас происходит нечто похожее, но это связано с памятью. Вы пережили травму, ваш мозг объединил ее с травмой, пережитой раньше, и стер промежуток времени между ними.
У меня пересыхает в горле, в ногах неприятно покалывает.
– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Какая травма? Еще одна травма?
Что еще могло со мной случиться, от чего бы я страдала так же ужасно, как в ту давнюю ночь?
Что-то связанное с ребенком?
Я потеряла его еще до аварии?
Всхлипываю все сильней, и это вызывает кашель, от которого начинает болеть вся верхняя часть тела. Но эта боль не сравнится с той, которая разрывает мне сердце.
Я могла бы стать мамой, я всегда мечтала об этом, но не думала, что забеременею так скоро. Только к этому я и стремилась, только об этом мечтала, а теперь не могу даже вспомнить, знала ли я о чудесном благословении, прежде чем потеряла ребенка.
Хорошая мать не забыла бы о таком никогда?
Доктор Брайан что-то говорит, но я не понимаю что, а потом он уходит.
Я закрываю глаза.
Мне сказали, что у меня было всего семь недель беременности, на этом сроке еще невозможно определить пол ребенка… и невозможно быть беременной семь недель, если сейчас зима, а ты занималась любовью летом.
Это означает, что не Чейз отец ребенка, так мне брат и сказал.
Если только мы не сошлись снова, и никто об этом не знал.
Но тогда… Тогда бы он подошел ко мне, когда я плакала, обнял бы меня и плакал вместе со мной. Если бы это был его ребенок, он бы так и поступил.
Мое тело сотрясается от беззвучных рыданий, и когда я наконец открываю глаза, встречаюсь взглядом с братом.
Он мгновение колеблется, и я в тревоге поджимаю пальцы ног в носках.
– Ари…
Кто-то тихо стучит, и он замолкает.
Мы все поворачиваемся к двери, и у меня внутри все сжимается.
Перед моим мысленным взором возникают печальные глаза. Вспоминаю ощущение его ладоней, когда я пришла в себя в этой палате.
Я хмурюсь и смотрю на него.
Темно-синие, цвета моря, глаза, черные взъерошенные волосы.
С этим парнем я познакомилась летом. Парень с пляжа.
Друг моего брата.
– Ноа! – Я не хотела произносить имя вслух, у меня случайно вырвалось.
Мой брат вздрагивает, а с губ Ноа срывается прерывистый вздох.
На нервной почве у меня скручивает желудок.
– Ты попал в меня мячом.
– Это правда, – кивает он.
– Ты пришел к нам на костер.
– Совсем ненадолго.
– Да, я помню.
Он облизывает губы и сдержанно кивает.
– Ну меня обычно запоминают.
