– Да, четыре или пять раз в год. А если считать те разы, когда мы ставим палатку на песке рядом с пляжным домиком, то и чаще, – уточняю я. – Раньше мы ходили в горы с родителями, и всегда было весело. Папа каждый раз просил меня помочь собрать хворост для костра или залезть на лестницу, чтобы натянуть веревку для белья, а Мейсон в это время разбивал яйца вместе с мамой и помогал ей чистить картошку. – Я замолкаю и, посмеиваясь, наблюдаю за реакцией Ноа. – Теперь я понимаю, что они, наверное, боялись, что я сожгу все вокруг, включая лес, если буду готовить вместе с мамой.
Ноа поднимается на ноги и помогает мне встать.
– Ну с костром ты справилась.
– Да, просто восторг!
Он с усмешкой качает головой и идет к Кэм.
– Чем-нибудь помочь?
– Давай. – Подруга бросает перед ним пакет с уже нарезанной картошкой. – Обваляй в масле и…
– Приправить? – перебивает он ее.
Кэмерон улыбается и достает сливки из переносного холодильника.
– Я и забыла, что любовник моей подруги Бобби Флэй[36].
– Кэмерон! – Я смеюсь, и хотя смеха Ноа не слышно, вижу, как вздрагивают его плечи.
– Ой, прости, я хотела сказать, только
– Боже ж ты мой, – я закрываю лицо руками.
– Не сомневалась, что именно так ты и отреагируешь.
На этот раз Ноа откидывает голову назад и громко хохочет, а когда Кэм подходит ко мне, я в сердцах пихаю ее. Но не злюсь – потому что она приносит мне чашку дымящегося кофе.
– Мерзавка, – шепчу я.
– И я тебя люблю, –
Из палаток по соседству выползают ребята, заспанные, с растрепанными волосами. Видимо, запах кофе разбудил их.
– Ноа, дружище! – радостно восклицает крепкий парень, доставая из холодильника бутылку с водой. – Ты – мастер на все руки, да?
– Так и есть, Джорджи, – отвечает вместо Ноа Кэмерон. – Ноа Райли, он у нас во всем на букву С. Самый лучший капитан, самый лучший повар, а еще…
– Кэмерон! – сурово обрываю подругу и чувствую, как чьи-то большие руки обнимают меня.
Оборачиваюсь и вижу Брейди.
Он целует меня в волосы и, как последняя сволочь, заканчивает фразу Кэмерон:
– А еще он самый настоящий самец!
– Не поощряй ее!
– Я просто говорю правду. Ари, детка, я видел его в душе, – дразнится Брейди.
– Ну все, Ланкастер, со мной в раздевалку больше не заходи, – шутит Ноа. – Будешь переодеваться последним.
– Меня это устраивает, бро. Тот, кто уходит последним с футбольного поля, лучше всего запоминается девушкам-репортерам. Им будет проще вспомнить меня, когда они придут к нам на вечеринку.
Я закатываю глаза и здороваюсь с ребятами, которые потихоньку начинают собираться вокруг костра. Некоторые рвутся внести свой вклад в приготовление завтрака: приносят продукты и отдают Ноа и Кэмерон.
Чейз и Мейсон тоже выбираются из палаток, причем не одни. Морщинка прорезает мой лоб, но я быстро беру себя в руки.
Повернувшись к костру, пью кофе маленькими глотками. Мейсон втискивает раскладной стул между мной и парнем по имени Гектор. Братец надувает губы, изображая поцелуйчик. Я притворно вздыхаю и иду за кофе.
Ловлю взгляд Ноа: он наблюдает за тем, как я беру две чашки и наливаю в них кофе. В одну добавляю немного сливок, в другую кладу ложку сахара. Бросаю в него виноградинку, и он, улыбнувшись, возвращается к сбиванию теста для блинчиков.
Подхожу к Мейсону, отдаю ему кофе, потом иду к Чейзу – он сидит, свесив ноги, в открытом кузове машины Брейди. Парень справа рассказывает ему что-то, и Чейз кивает.
Подхожу, он поднимает глаза и улыбается.
– Ложка сахара…
– … подсластит любую гадость, – заканчиваю его любимую фразу.
Чейз берет чашку из моих рук.
– Спасибо, красотка!
Замираю на секунду, потом заставляю себя натянуто улыбнуться и отворачиваюсь.
– Ага!
Беру свою чашку, возвращаюсь на прежнее место и больше не отвожу взгляда от костра.
Как только Кэмерон торжественно объявляет, что у них все готово, я вскакиваю, спохватившись, что никак не поучаствовала и не помогла им. Ребята подходят и накладывают себе еду на тарелки. Я решила подождать, чтобы не толкаться, но тут откуда-то выныривает Ноа с тарелкой, на которой дымится стопка мини-блинчиков.
Поднимаю на него глаза, и он, чтобы взять вилку, лежащую на столе, чуть отодвигает меня. Потом втыкает вилку в верхний блинчик, подцепляет и протягивает мне:
– Попробуй.
Я не свожу с Ноа глаз, когда подношу блинчик к губам. Чувствую приятный сладковатый вкус пахты. Выражение моего лица, видимо, выдает удовольствие, которое я получаю, и на губах Ноа появляется довольная ухмылка.
– Если добавить в тесто немного коричневого сахара, блины не придется заливать сиропом.
– А может, мне нравится с сиропом.
– Сказала девушка, которая любит слоеные пироги, курицу в панировке и кукурузный хлеб с хрустящей корочкой.
Смеюсь, прикрывая рукой рот.
– Ладно, ты прав, я ненавижу сиропы.
– Знаю, знаю.
– Ну, ты снова угадал. Очень вкусно, Ноа.
– Вот и отлично. Может, нам стоит и завтракать вместе, не только обедать?
Я придвигаюсь ближе и шепчу:
– Это будет что-то вроде завтрака, переходящего в ужин, или…
Он многозначительно улыбается.
– Или что?
Пихаю его в грудь.
