— Ну, я решил, вдруг ты захочешь узнать у Хупер, как вёл себя Николс, услышав о твоей болезни, перед тем, как они приехали на Бейкер-стрит, — прозвучало ужасно глупо, но на тот момент лучшего я придумать не смог. На самом деле, я хотел, чтоб детектив извинился перед Молли и, в конце концов, объяснился бы с ней. Намёк вышел корявый, но Холмс понял и подыграл:
— Да, неплохая идея. Заодно расскажу ей все детали преступления. Это будет справедливо, ведь она участвовала в этом деле от начала до конца.
Придя вечером домой, друга я в квартире не застал и не знал, радоваться этому или беспокоиться. Решил отложить примирение с миссис Хадсон до завтра, поужинал остатками лазаньи из холодильника и завалился в кровать, проспав, как убитый, до звонка будильника.
С утра я проследовал по непривычно тихой гостиной на кухню и приготовил себе чай с тостами. Интересно, как вчера всё прошло у Шерлока с Молли? Я даже не слышал, как вернулся. Окликнув друга, я не получил ответа. Через пять минут я собрался уходить на работу и вновь позвал детектива, и вновь никто не откликнулся. Странно. Да что же с ним там такое?
Тут до слуха долетел скрип входной двери и после десятисекундной паузы грузные шаги, будто кто-то ввалился в прихожую. Я пулей бросился к лестничному проёму и увидел, как помятый качающийся Шерлок нетвёрдыми руками пытается раздеться. Его всю ночь не было дома?! Он что, остался у Молли?! Да нет, тогда бы он не вернулся в таком виде. Горе-детектив тем временем повесил пальто мимо крючка и, шатаясь, стал подниматься по лестнице. От него за пять метров несло вином.
— Господи, Шерлок, что с тобой приключилось?
Холмс перевёл на меня мутный болотный взгляд:
— Отказ, Джон! — небрежно махнул он рукой у себя перед носом. — Со мной слчился отказ. Я пговорил с Молли, и она мне отказала.
Матерь Божья, да я никогда не видел Шерлока в таком жалком состоянии. Он говорил медленно, чуть заплетающимся языком, лицо припухло, всегда безупречный костюм помялся и был кое-где в бордовых пятнах от вина. Я попытался поддержать друга под локоть, но тот отмахнулся от меня и направился к лестнице на второй этаж.
— Шерлок, твоя комната вон там. Я отведу.
— Нет, Джон, я буду спать у тебя.
— Почему?
— В моей есть знач… ммм… заначка кокаина — не хочу рисквать.
Цеплялась за перила, он тяжело поднялся наверх, и до меня долетел звук закрываемой щеколды на двери спальни.
Примечания автора:
*Данное заболевание придумано автором:)
**Сан-Луис — город в Бразилии.
====== Глава 13. Абсолютный крах ======
Ребята, во избежание непоняток: Шерлок сейчас сидит в квартире Молли, ожидая разговора с ней (после которого в предыдущей главе он заявился домой пьяный в стельку) и размышляет о своих чувствах.
POV Шерлока
Всё началось с этого:
— Ты была не права. В том, что ты не в счёт. Я всегда с тобой считался и всегда доверял тебе. Но в другом ты не ошиблась: у меня не всё хорошо.
— Говори, что случилось!
— Молли, возможно, я скоро умру.
— Что мне сделать?
— Если б я не был тем, кем ты меня считаешь, кем я считаю себя… Скажи, ты бы помогла мне?
— Что тебе нужно?
— Ты.
В ту секунду, впитывая открытый, доверчивый, готовый решительно на всё взгляд Молли, я почувствовал себя коршуном, нависшим над голубицей. Наваждение длилось всего мгновение, а потом исчезло. Осталась лишь теплота и признательность.
— Если бы на следующий день все сказали, что я не тот, за кого себя выдаю, ты бы всё равно выполнила мою просьбу?
— Всё, что угодно, Шерлок! Скажи, что с тобой происходит?
— Если бы все сказали, что я на самом деле обманщик и прохвост, а не гений, ты бы поверила?
— Никогда!!!
— Молли, вот в этой папке находятся документы, которые подтвердят, что я не обманывал людей и являюсь тем, кем я есть. Пожалуйста, обнародуй их, когда придёт время. В папке есть контакты моего брата, Майкрофта. Свяжись с ним. Ты единственная, кто может мне помочь, прошу тебя.
А потом было лишь два десятка слов за 8 часов. Никаких признаний, просьб или обещаний. Лишь взаимопонимание, родное тепло, общение душ. Глаза в глаза, так естественно и легко, необыкновенно хорошо. Присутствие одного подпитывало другого и наоборот.
В тот вечер я заново открыл для себя эту девушку. Осознал, что она является неотъемлемой частью моей жизни. Человеком, который понимает меня, искренне дорожит мной и принимает таким, каков я есть. И ещё я осознал, что она дорога мне, что я нуждаюсь в её обществе, которое раньше не замечал.
Неслучайно первым я вернулся к ней. За два года своей вынужденной ссылки я изредка вспоминал о девушке, и не смог отказать себе в прихоти вновь вкусить её общество наедине в томной обстановке. Молли, очевидно, ждала, чтобы я заговорил с ней о том, что отношения между нами неуловимо изменились, но я промолчал. И с этого момента я будто потерял её. Она стала для меня более реальной, с характером и собственной личной жизнью, в которой мне с каждым её мелким отказом становилось всё меньше и меньше места. Это раздражало, и одновременно невыносимо хотелось, чтобы именно такая Молли посмотрела на меня влюблённым взглядом.