Я не знаю, как реагировать или что сказать. До сих пор. Точно знаю, прошли недели и всё равно до сих пор ситуация выглядит неловкой. Мы оба уставились друг на друга. В который раз между нами повисло напряжение.
— Справедливо, — говорю я. — Мне нужно было это услышать. Ты права, я был лучше. Или, по крайней мере, пытался быть.
Она кивает.
— Я не наступлю на те же грабли. Не буду давать обещания, которые не смогу выполнить. Не буду пить или делать нечто такое, что негативно скажется на группе на сцене и вне её.
Она продолжает кивать.
— Ты сказал то, что должен был, потому что тебе не наплевать на меня. Так что я делаю вот что, отвечаю на услугу, — Эмма впервые смотрит на меня за долгое время.
— А как это связано с Картером?
— Никак. Это связано с выпускным проектом.
— Оу, — Не знаю, что она ожидала от меня услышать, но определённо не это. — Полагаю, довольно очевидно, что мы будем работать над нашим проектом вместе, — она кивает в знак согласия. — И я больше, чем просто счастлив, что ты здесь записываешь песни, но у меня одно условие.
Она недоуменно смотрит на меня.
— Ты должна спеть свои песни.
— Итан, ты же знаешь, я не могу петь. — Эмма встаёт.
— Нет, не знаю. Потому что ты можешь. Не осознаёшь это, потому что столько лет тебе кто-то промывал мозги, будто она лучшая певица.
Она стискивает челюсти.
— Ты довольно ясно высказался о Софи. Но она — лучшая певица.
— Твои песни будут в миллион раз лучше, если сама их исполнишь. Эти песни твоё сердце и душа. Ты отдаёшь их другой, которая никогда не сможет обладать таким же сердцем, как у тебя, даже если попытается.
— Не могу…
Я обрываю её.
— Ты должна сделать шаг, Эмма. Позволь общественности услышать твой голос, услышать тебя. Ты заслуживаешь лучшего, чем просто быть на заднем плане.
Я беру её руки.
— Ты — мой лучший друг. Ты — самый необыкновенный человек в моей жизни. И… Я хочу, чтобы ты поверила в себя так же, как я. Я говорил тебе, что не буду больше обещать невыполнимого. Так что вот тебе моё обещание. Я буду рядом с тобой на каждом шагу и буду делать все, что от меня зависит.
Я протягиваю руку и смахиваю слезу, катящуюся по её щеке.
— Не думаю, что могу сделать это, — тихо говорит она.
— Конечно, можешь.
Я легонько целую её в лоб, а затем обнимаю.
Знаю, ей страшно. Петь перед аудиторией пугает. Но если я могу это, то и она может.
Я делал это ради неё. Практически всё, что находилось за пределами моей зоны комфорта, я делал ради Эммы.
Голос в моей голове звучит значительно тише, пока я сижу рядом с ней.
Осталось только одно.
Осталось высказать только одно. Я использовал всю свою храбрость.
И пока я держу Эмму за руку, в голове проносится:
Что ж, не всё идёт согласно Плана. Это мой выпускной год, последний шанс заявить о себе. Выделиться. Стать звездой.
Так что План А не сработал. Но и Плана Б нет.
Я не знаю, где произошла ошибка. В этом смысле мне уже стоило быть звездой школы. Той, на которую равнялись бы первокурсники и стремились бы ровняться на ту же высоту.
А вместо этого я застряла в каком-то жестоком ином мире, где всё перевёрнуто вверх дном и мне приходится практически умолять Эмму о помощи. А суровая ирония во всём этом заключается в том, что именно я, по сути, пинками и криками подталкиваю её вперёд. И что она делает, чтобы отплатить мне? Уходит и становится частью группы, которую здесь, кажется, любят.
По крайней мере, она должна помочь мне получить партию в "Маленькой серенаде".
— Ты уверена, что я не смогу помочь? — предлагает свои услуги Аманда. — Я могу прорепетировать песни с тобой.
Я поворачиваюсь к ней спиной, осматриваю свой шкаф:
— Очень мило с твоей стороны, Мэнди. Просто Эмма участвует в группе и будет играть в процессе прослушиваний, так что она в курсе всех моментов, которые помогут мне заполучить партию.
Я роюсь в шкафу в поисках подходящего наряда для прослушивания. Вся одежда мне наскучила. В последнее время Картер не желает ходить на какие-либо открытия или премьеры, так что у меня нет причин просить родителей дать деньги на новый наряд.
Я так устала умолять людей помочь. Просто жду не дождусь, когда закончу CPA и стану звездой. Они все придут пресмыкаться передо мной и благодарить, когда я выиграю свою премию Грэмми за Лучшего Нового артиста.
— Ты точно получишь роль, Софи. Ты самая лучшая исполнительница во всей школе. Сара Моффитт…
— Я думала, мы договорились не упоминать это имя. — Я резко поворачиваюсь к Аманда и огрызаюсь.
Аманда закрывает свой большой рот.
Сара Моффитт. По непонятным причинам, она с первого дня была любимицей учителей. Как будто сплели Большой Заговор против Софи. Ей давали все главные партии. Она даже не так хороша в пении. Конечно, у неё шире диапазон, чем у меня. Ну и что? Да у неё отсутствует сценический опыт.
