Имя ярославского прозаика Юрия Бородкина известно читателю по книгам «Кологривский волок», «Летние заморозки» и другим.Новый роман «Поклонись роднику» посвящен людям, хранящим верность земле, взрастившей их, по-сыновьи любящим свой край. В нем поднимаются и художнически анализируются острые проблемы современной деревни.В центре произведения — образ молодого председателя колхоза, навсегда связавшего свою судьбу с судьбой односельчан.Книга написана по социальному заказу.
Из райцентра Никаноров вернулся в конце дня. Только переступил порог конторы, бухгалтер доложила новость:
— Почитай-ка, Николай Александрович, что пишет в районке Тамарка Логинова.
Никаноров быстро пробежал глазами по третьей полосе — вот она, подпись: «Т. Логинова, доярка совхоза «Белореченский». Заголовок: «Итоги не радуют». Черт ее дернул с этой статейкой! Мало еще неприятностей! То хоть ругают корреспонденты, а тут — своя. Разложил газету на столе, стал читать:
«…К сожалению, животноводы нашего совхоза «Белореченский» не смогли добиться хороших результатов, надои заметно снизились. В трудных условиях проходит зимовка, а наша ферма подготовлена к ней была кое-как. Несколько раз отключалась подача воды и электричества. Рацион кормления животных сейчас скудный, потому что к весне корма на исходе. Все это беспокоит животноводов, а руководство совхоза не проявляет внимания к нашей работе…»
Тяжело придавив мясистыми кулаками газету, точно все зло заключалось в ней, Никаноров некоторое время сидел в неподвижной позе, с озабоченным лицом. Вроде бы не привыкать к всевозможной критике, а вот заело. И что эта выскочка сунулась в газету? Ладно бы языком болтала. Ну, народ!
Никаноров подписал документы и уже собирался уходить, как вдруг услышал в прихожей голос Тамары Логиновой, разговаривавшей с уборщицей. Сам распахнул дверь, позвал:
— Логинова, зайди.
Вошла смело, встала около стола, скрестив на груди руки, смотрит своими черными глазами вроде бы даже дерзко, не моргнет: что ей бояться-то, если совхоз испытывает нужду в доярках? Ничего с ней не поделаешь.
— Та-ак, Логинова, значит, решила высказаться, статейку нацарапала. — Никаноров пристукнул тыльной стороной ладони по газете, выразительно глянул на доярку.
— Не нацарапала, а написала.
— Получается, ты беспокоишься за животноводство, а директор такой-сякой…
— Как не беспокоиться-то! Вот навозный транспортер неделю не работает!
— Да я десять раз звонил в «Сельхозтехнику»! — Никаноров сердито потыкал толстым, будто надутым, пальцем в телефон.
— Что я, неправду написала, что ли?
— Накатать легко — ты сядь на мое место да покрутись. Умница нашлась.
— Просто надоело смотреть на беспорядки, и нечего мне выговаривать: я свое дело делаю не хуже других.
— Ну, знаешь, молода еще учить-то, — оборвал ее директор.
В полупальто нараспашку, кряжистый, краснолицый, он похаживал, бросая негодующие взгляды на доярку. Его возмущало, как эта худенькая большеглазая бабенка может безбоязненно дерзить ему. Перестал давить яловыми сапогами поскрипывающие половицы.
— Все, Логинова, ступай… и поменьше высовывайся.
— Еще не так напишу! — И хлопнула дверями.
От негодования Никаноров даже подался за ней в безотчетном порыве, но сдержал себя, хотя круто выругался, поскольку был один в кабинете. Самое досадное заключалось в том, что нельзя было и пригрозить. Избаловался народ, каждый знает себе цену, качает права.
Уж как повело на неприятности, так одно к одному. Дернул черт пойти в магазин, а там как раз митинговал и бранил Никанорова вздорный мужик Федор Иванов, явившийся из Осокина. Дело в том, что вся семья Ивановых работала на осокинской ферме, и все были отмечены премией по итогам года, кроме самого хозяина, поскольку был грех: два дня не появлялся он на ферме. Вот и запала обида на директора.
— Опять гуляешь? — не здороваясь, сказал Никаноров.
— Гуляю! А ты думаешь, только тебе можно пить? — придрался Федор.
— Кончай базарить и ступай домой.
— Може, я заночую в Белоречье? Пусть работают те, кто премии получает. Ты еще плохо знаешь Иванова! — распалялся, колотя себе в грудь, Федор.
— Да отвяжись! — Никаноров отстранил его тяжелой рукой и прошел мимо.
Черт знает какая муха укусила Иванова! Метнулся за директором, шибанул его по уху. Внешне посмотреть, против Никанорова Федор слабоват, но мужик жилистый, кулак у него жесткий. Неожиданным наскоком он попросту ошеломил Никанорова, хорошо еще, их вовремя разняли.
Наутро Федор Иванов смекнул, что натворил неладное. Как говорят, пьяного грехи, а трезвого ответ. Жена посылала просить прощения у Никанорова — не смог переломить себя, решив, будь что будет. Конечно, Никаноров не мог оставить это дело без последствий, заявил в милицию. Пятнадцать суток продержали Федора в Покровском отделении.
