Кестер яснее, нежели Сильвия, видел, к чему все идет, и, не в силах помешать тому, чего он боялся и не желал, он с каждым днем становился угрюмее. Тем не менее он старался усердно трудиться в интересах хозяев, словно от его умения управляться со скотом и землей зависело их благополучие. К своим обязанностям он приступал с первыми проблесками рассвета и целый день работал не покладая рук. Купил себе новые очки, полагая, что с их помощью сумеет одолеть «Всеобъемлющий справочник фермера» – настольную книгу его почившего хозяина. Только вот за всю свою жизнь он успел выучить лишь заглавные буквы, и то половину из них уже позабыл, так что от очков толку оказалось не много. Тогда он приходил со справочником к Сильвии и просил ее прочесть необходимые инструкции – инструкции, которые, надо отметить, он прежде презирал, как и любые книжные знания, но нынешнее чувство ответственности поубавило в нем гонору.
Сильвия неторопливо находила в книге нужное место и, водя пальцем по строчкам, со всей серьезностью зачитывала указания, но, поскольку каждое четвертое слово ей приходилось произносить по слогам, задача эта была безнадежная, тем более что все слова были непонятны внимающему ей с открытым ртом слушателю, как он ни старался их осмыслить. В результате Кестер возвращался к испытанным методам и, полагаясь на собственный опыт, справлялся, по его оценке, вполне успешно. Но однажды, когда они с Долли Рид метали в стога сено на сенокосном угодье, Сильвия ему сообщила:
– Кестер… я тебе не говорила… вчера вечером пришло письмо от мистера Холла, управляющего лорда Молтона, и Филипп мне его прочитал.
Она на мгновение остановилась.
– Вон оно что, девица! Значит, Филипп тебе его прочитал. И что же в нем написано?
– Только то, что он получил предложение цены за аренду нашей фермы и что мама сможет съехать отсюда сразу после уборки урожая.
Сильвия тихо вздохнула.
– «Только»?! С чего это вдруг он решил предлагать ферму в аренду, если вы не изъявляли желания ее покидать? – возмутился Кестер.
– О! – Сильвия бросила вилы. Казалось, она устала от самой жизни. – А что нам делать с фермой и землей? Если б здесь были только пастбища, я бы управилась, но ведь здесь столько пахотной земли.
– А разве не я всегда занимался пахотными землями?
– Ну что ты на меня набросился?! Если б не мама, я готова лечь и помереть.
– Вот-вот! Твоя мама совсем пропадет, если вы покинете Хейтерсбэнк, – безжалостно сказал Кестер.
– Что я могу поделать! Что? Нужны две пары мужских рук, чтобы обрабатывать землю так, как требует мистер Холл. К тому же…
– Что? – спросил Кестер, глядя на нее со странным выражением на лице: один глаз в прищуре, другой полностью открыт. Сильвия стояла перед ним, ломая руки, в глазах слезы, лицо бледное и печальное. – «К тому же» что? – резко повторил он вопрос.
– Ответ мистеру Холлу уже отправлен… Филипп вчера написал. Так что нет смысла что-то планировать и беспокоиться. Дело сделано. Так будет лучше.
Она наклонилась, подняла вилы и снова принялась энергично метать сено; по ее щекам струились слезы. Теперь пришла очередь Кестера бросить вилы. Он не был уверен, что она это заметила, ибо она даже не повернулась. Он пошел к калитке. Это привлекло ее внимание, и в следующую минуту он ощутил ее ладонь на своей руке. Она встала перед ним и заглянула ему в лицо. Оно конвульсивно подергивалось от душивших его эмоций.
– Кестер! Господи боже мой! Скажи что-нибудь! Не бросай меня так. Что я могла поделать? Мама обезумела от горя, а я – молодая девчонка по годам – от слез в старуху превратилась.
– Я сам внес бы деньги за ферму, лишь бы вы остались здесь, – тихо произнес Кестер, но потом новое подозрение закралось ему в душу, и он, разволновавшись, спросил: – Почему ты не сказала мне про письмо? Торопилась поскорее избавиться от родного дома?
– Мистер Холл прислал уведомление, чтобы мы съехали к середине лета[98], и Филипп сам ответил. Ты же знаешь, я плохо читаю и пишу, особенно если в письме полно длинных слов, поэтому Филипп ответил за меня.
– Не посоветовавшись с тобой?
– А мистер Холл сделал хорошее предложение, – продолжала Сильвия, не обратив внимания на его реплику. – Новый владелец возьмет и скот, и инвентарь, и мебель, если мама… если мы захотим…
– Мебель! – неприятно удивился Кестер. – А как же вы с миссус будете жить, если у вас не будет кровати и горшка, чтобы приготовить еду?
Сильвия покраснела, но хранила молчание.
– У тебя что, язык отнялся?
– О, Кестер! Не думала я, что ты так ополчишься против меня, ведь у меня вообще нет друзей. Ругаешься, будто я грех какой совершила, а я просто стараюсь делать как лучше. Мне нужно думать не только о себе, но и о маме.
– Ты можешь ответить на мой вопрос? – не унимался Кестер. – С чего это вдруг вам с миссус не понадобятся больше кровать, стол, горшки и кастрюли?
– Я, наверно, выйду замуж за Филиппа, – призналась Сильвия, причем так тихо, что Кестер, если б он не предполагал, какой будет ответ, не разобрал бы ее слов.
