Но чем дольше я находилась с ним рядом, тем более неловко себя чувствовала. Я то натыкалась на него, когда он стоял в одних трусах в ванной, то слышала, как он с кем-то воркует по телефону (потом он говорил, что это сестра, но я не верила), то засыпала на его кровати, когда мы болтали допоздна. И все это перестало походить на простое соседство. Так что в конце концов я решилась и нашла себе маленькую квартирку у самого МКАДа.
– Ты можешь оставаться, сколько захочешь, – в сотый раз сказал Саша, когда помогал мне собрать вещи – и откуда у меня их столько взялось в чужом доме?
– Нет. Это странно. Мы коллеги, партнеры, друзья. Но я не хочу мешать твоей личной жизни. Ты ведь даже девушку не приведешь сюда, пока я тут живу.
– У меня нет девушки.
– А могла бы быть.
– Могла бы. Но она сейчас немного занята. Впрочем, я не оставляю надежды.
Он посмотрел на меня прямо, и я, смутившись, принялась в сотый раз перекладывать одежду.
– Но не думай, что я монах, с девушками можно встречаться не только в квартире, знаешь ли.
– Ах ты!.. – Я повернулась и бросила в него первой попавшейся вещью.
– М-м-м, мини, оставишь на память?
– Ты невыносим!
– Поэтому я тебе и нравлюсь.
– Нет!
– Думай как хочешь. Ты уже давно закончила, поедем уже?
– Мечтаешь от меня избавиться?
– Это было твое решение. Я же сказал, можешь оставаться. Мне нравится твое белье в моей ванной.
– Уф!
Да, он был невыносим. И все равно уезжать из его холостяцкой квартиры было грустно.
С Мишей мы не встречались лично. Только переписывались. Иногда созванивались. Я все еще не была уверена, что могу ему доверять. Мне так и казалось, что сейчас он скажет какую-нибудь гадость про Тони. И будет прав, но я до сих пор болезненно, каждой клеточкой тела, переживала наш разрыв.
