Но предаваться длительным воспоминаниям было некогда – необходимо добраться до своих, до безопасности, а для этого вновь нужно действовать. И действовать решительно.
Первым делом А’Ллайс, пытаясь заглушить мысль о только что произошедшем акте мародёрства, брезгливо отбросила флягу в сторону. После этого она внимательно прислушалась: вне воронки не слышно ни единого выстрела или взрыва, лишь стоит сплошная ночная тишина. Значит, бой давно закончился, и потому добраться до союзных солдат будет значительно проще, чем если бы это пришлось делать днём посреди хорошо освещённой простреливаемой местности.
Девушка провела руками по своему разгрузочному жилету и поясу в поисках хоть каких-нибудь полезных вещей, но, к сожалению, поиски не дали абсолютно никаких результатов: ни пистолета, ни даже ножа… Не было и патронных подсумков, хотя А’Ллайс отчётливо помнила, что перед боем она была под завязку нагружена оружием и всевозможным снаряжением.
Обзавестись оружием было жизненно необходимо, поскольку здесь, на фронте, солдат без оружия – не жилец. И тогда, с опаской взглянув на соседствующее рядом бездыханное тело и поняв, что другого выбора сейчас попросту нет, девушка собрала всю смелость в кулак и принялась обыскивать мертвеца. На этот раз поиски дали весьма неплохой результат: девушка завладела измазанной грязью и кровью винтовкой. В офицерской академии учили, что брезгливые люди на войне долго не живут, так что, если своё оружие утеряно, а жить всё ещё хочется, то придётся пользоваться любым возможным трофеем, даже если он весь перепачкан чужими кишками. С этой мыслью А’Ллайс также была полностью согласна, так что не стала противиться найденному трофею, как минуту назад противилась мародёрству погибшего товарища. Потянув на себя рукоять затвора, девушка проверила винтовку на наличие заряженных в неё патронов… Две штуки. Немного, но при должной сноровке защититься от нескольких солдат противника получится даже с таким скудным боезапасом, а там уже, если повезёт, можно будет разжиться их оружием и патронными сумками…
И вот, собравшись с духом, девушка ползком поднялась наверх. Выбравшись из воронки, А’Ллайс оказалась прямиком посреди уничтоженного боями поля, чей вид не вызывал ничего, кроме отвращения и страха: повсюду окровавленная грязь и мёртвые тела, бесчисленное количество воронок от взрывов снарядов, десятки обгоревших стальных машин, именуемых «панцерами», – они же «танки». Но, как уже ранее подметила девушка, бой давно завершился, а по полю разлилась тёмная и тихая ночь. Теперь осталось самое сложное – проползти до своих позиций по холодной грязи, не напоровшись животом на колючую проволоку. И при этом молиться Готту и Кайзеру, чтобы не пришлось воспользоваться винтовкой, – если произвести хотя бы один выстрел, то на шум стрельбы обратят внимание часовые, после чего по полю незамедлительно начнут работать пулемёты, как вражеские, так и свои, чтобы уничтожить возможных лазутчиков-диверсантов или предотвратить ночную атаку…
Извиваясь между бездыханными телами, девушка пробиралась вперёд – туда, где, по её предположению, находились позиции её войск. При этом определить нужное направление оказалось не так уж и сложно, хотя весьма цинично: по трупам. Когда войска поднимаются в атаку, то зачастую их тут же встречает плотный пулемётный огонь противника, уничтожая большую часть атакующих возле своих же траншей; а добегают до позиций неприятеля лишь жалкие десятки из изначально поднятых в штурм сотен солдат.
Продвигаясь дальше, А’Ллайс всё больше убеждалась в правильности выбранного направления: тела в бежевой форме на её пути начинали встречаться всё реже и реже, уступая место огромному количеству тех, кто были облачены в серо-зелёные кители с красной каёмкой и металлическими пуговицами.
С каждым новым преодолённым метром пути форма девушки становилась всё тяжелее от влаги, которая впитывалась из грязи и луж, коих здесь было несчётное количество, а винтовка с неприятной болью оттягивала и без этого ноющее правое плечо. Но А’Ллайс не останавливалась и продолжала упорно продвигаться дальше.
Продвигаться, несмотря на леденящий холод отсыревшей одежды, изрядную утомлённость, боль, пронизывающую всё тело, головокружение и, самое главное, огромный шанс подорваться на неразорвавшемся снаряде или быть застреленной ночными снайперами – ведь от её действий и решений сейчас зависела собственная жизнь, которая могла оборваться в любую секунду от даже случайного неосторожного действия.
Однако все эти страхи не особо тревожили А’Ллайс – наоборот, они стремительно тупели и меркли перед упорством девушки, которая привыкла всегда добиваться своего. Вот и сейчас, отодвинув все мысли об опасностях на задний план, первое место заняла одна единственная цель – любой ценой добраться до своих живой…
Внезапно где-то совсем рядом послышался шорох, за которым тут же последовало приглушённое неразборчивое бормотание двух мужских голосов. Девушка резко прекратила ползти, замерла, затаила дыхание и прислушалась. Однако долго слушать не пришлось…
