А’Ллайс постаралась отвлечься и отвела погрустневший взгляд в сторону, как вдруг заметила в ста метрах от себя группу приближающихся чёрных силуэтов. Девушка встрепенулась, вскинула согнутую в локте левую руку и вполголоса приказала солдатам приготовить винтовки, прицелиться, но без её команды огонь не открывать.
Так и поступили. Уперевшись правыми коленями в траву, солдаты затаили дыхание и стали выцеливать приближающиеся силуэты.
И только А’Ллайс собиралась громко крикнуть «Стой, кто идёт?», как стоящий рядом водитель бросил полуистлевший окурок в землю, придавил его каблуком сапога, после чего со спокойным выражением лица начал размахивать руками, словно изображая какие-то непонятные команды. И тут же получил ответ от одной из чёрных фигур в виде таких же странных жестов.
– Пусть опустят оружие, это та самая группа, – оповестил водитель девушку.
А’Ллайс повторила приказ, и солдаты подчинились. Девушка пригляделась и поняла, почему приближавшихся к ней людей окрестили словом «готовые». Навстречу к ней и её подчинённым шла группа солдат… бывших солдат. Вид приближавшихся был настолько плачевным, что называть их солдатами больше не было никакого смысла. Теперь это «небоеспособные граждане».
На небритых и грязных лицах застыли гримасы, полные усталости и печали. У многих из толпы были перевязаны то ноги, то руки, то головы, а у нескольких особо «удачливых» были замотаны глаза, из-за чего они шли небольшой колонной друг за другом, держась за плечи впереди идущих. Ещё трое бедолаг передвигались с помощью грубо сколоченных костылей.
Вёл же «готовых» укутанный в потрёпанную шинель высокий и худой мужчина с прикрытой шапкою-«бескозыркой» бритой головой – кажется, это и был провожатый. Завидев А’Ллайс и других новобранцев в относительно новой и чистой форме, провожатый грустно ухмыльнулся.
– Гефрайте {?}[ефрейтор] Витт, – скинув согнутую в локте правую руку к вискам, представился провожатый.
– Фельдфебель фон Берх, – теми же жестами ответила А’Ллайс. – Вы провожатый?
– Так точно, – кивнул тот и, резко прервав диалог, обратился к водителю: – Герр, у вас не найдётся сигаретки?
Водитель грузовика вытащил из кармана кителя измятую сигаретку и коробок со спичками. Закурив и поблагодарив за щедрость, гефрайте Витт обратился к А’Ллайс.
– Прошу простить, устал, – ответил он. – Все устали. Очень.
– Всё в порядке, – вошла в положение девушка.
Благодарно кивнув, Витт приказал группе, что он привёл, загрузиться в машину. А’Ллайс же дала указание своим солдатам помочь им.
– Скажите, какова ситуация на фронте? – вновь посмотрела девушка на провожатого.
– На фронте?.. – поднял брови Витт, пуская в воздух горький табачный дым. – Честно говоря, пока ещё относительно спокойная, но… – глубоко выдохнув, гефрайте добавил вполголоса: – Восотийцы получили подкрепление в виде нескольких дивизий новотеррийцев и теперь готовят наступление. Самое отвратное в этом всём, что пойдут они, скорее всего, через расположение нашей двадцать второй дивизии…
– Ну и дела… – погрустнела А’Ллайс. – А… Долго ли добираться до лагеря?
– Три мили, фрау-фельдфебель. Тропа исхоженная, знакомая. Правда, идти будем без фонарей, так что на всё уйдёт часа полтора, если тормозить не будем, – поведал Витт.
– Не будем, – спокойна ответила девушка. – В таком слу…
– Ахаха! Кхе-хе, хе!..
Фельдфебель и гефрайте отвлеклись на жутко довольный смех и посмотрели в сторону грузовика. Один из «готовых» – изрядно потрёпанный старичок с перевязанной головой – истерил, брыкался и смотрел чересчур широкими безумными глазами на людей из группы А’Ллайс, которые пытались погрузить его в кузов, и приговаривал:
– С… смертники, аха-ха!.. Вы все сдохнете, как я!.. Я… Я умер! Аха-ха-ха!..
От увиденного на лице А’Ллайс проступило смятение.
– Тихо! – рявкнул гефрайте Витт. – Заткните его!
Услышав приказ, пытавшиеся успокоить сумасшедшего старика солдаты вместо разъяснительных бесед просто грубо скрутили его и заткнули рот шейным платком. Грубо, не по-товарищески, но практично – ещё не хватало, чтобы «ветеран» спугнул «молодняк» угрозами погибели.
– Это?.. – только и смогла выдавить из себя А’Ллайс, удивлённо смотря на столь «зрелищную» картину.
– Это последствия жестоких боёв и контузии, фрау-фельдфебель, – с досадой покачав головой, ответил Витт. – Начинайте привыкать. Там, на фронте, таких полно, всех и не выведешь…
– Жуть… – скривилось лицо девушки в гримасе отвращения и лёгкого испуга.
– Такова война. Но контузия – это ещё, можно сказать, «повезло», «легко отделался». Зачастую с фронта вообще не возвращаются, – проговорил гефрайте с мрачной улыбкой и грустными глазами. И, посмотрев на А’Ллайс, тут же сменил тему разговора: – Ну что, готовы? Поднимайте своих, и отправимся в лагерь.
Девушка тряхнула головой, чтобы отойти от лёгкого шока после увиденного, и вновь приказала солдатам построиться «двойкой», а после возглавила сформированную колонну.
Проводив взглядом тронувшийся с места грузовик, гефрайте Витт поравнялся с фрау-фельдфебелем и повёл очередную группу «смертников» к месту их будущей погибели…
